Книга Месть и любовь травницы, страница 103 – Эмма Серсанд

Меня не выбросили. Меня любили и пытались спасти.

Я перевернулась на бок и посмотрела в тёмное окно.

За ним чернела ночь и только редкие звёзды пробивались сквозь облака.

Где-то там, за этими холмами, стоял лагерь моего отца.

Человека, который приказал сжечь свой собственный дом, чтобы спасти меня.

Человека, который думал, что я живу счастливо у верных людей.

А я жила в нищете, голодала, получала побои и считала себя никчёмной.

Гнев поднимался во мне тёплый и горький, как полынь на языке.

Я не знала, на кого злиться — на отца, который не проверил, на приёмных родителей, которые промотали моё содержание или на судьбу, которая распорядилась мной так жестоко.

Села на циновку и обхватила колени руками, спать не хотелось.

Я накинула плащ и вышла во двор.

Ночь была прохладной, ветер пах хвоей и сухой травой.

Во дворе горел костёр, и у него сидел Янь Цзинлэй… Он услышал мои шаги и поднял голову.

— Не спится? — спросил тихо.

Я подошла и села на бревно напротив него, глядя на огонь.

— Не могу уснуть.

Он не стал спрашивать почему.

Мы сидели молча, глядя на пламя, огонь трещал, выбрасывая снопы искр, и смотря на них, я думала о том, как быстро сгорает всё, к чему привыкаешь.

— Ты злишься на меня, — сказал он наконец.

— Я злюсь на всех, — не глядя на него, ответила я. — На отца, на приёмных родителей, на себя, что была слепа. И на тебя, что вмешался в мои планы.

Он молчал, а я чувствовала, как он смотрит на меня.

— Я знаю, что ты хотел как лучше, — сказала я уставшим голосом. — Но ты не знаешь, что такое жить с одной-единственной мыслью, с одной целью, и вдруг понять, что она больше не нужна. Моя месть была всем, что у меня было, а ты её у меня забрал.

Он не понимал… смотрел на меня невыносимо спокойно и я не выдержала, рассказала ему все. Про свою прошлую жизнь, про то, как низко пала, влюбившись в господина Пэя и позволив ему пользоваться мной. О своем страшном конце и новом пробуждении, и о том, что месть была тем, что вернуло меня в этот мир снова, я жаждала ее больше, чем жить.

Он слушал меня, не перебив ни разу, не удивляясь и не сомневаясь в моих словах, а на моей душе почему-то становилось все легче и легче.

— Ты отомстила, — тихо сказал он, когда я закончила. — То, что не смогла сделать ты, сделала судьба, ты не знаешь, но главную госпожу обвинили в колдовстве.

— Что? Как это возможно?

Янь Цзинлэй помолчал, потом налил рисового вина, протянул мне и тихо продолжил.

— Когда стража обыскала её покои, они нашли странные вещи, старые кости, какие-то травы, куклу с волосами господина Пэя. И ещё записку с его именем. Она говорила, что это не её, что её подставили, но доказательства были неопровержимы.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

— Что? – переспросила я, отпивая вина. – Какие еще кости?

— Не знаю точно, тогда я не придал этому значения, я искал тебя, и доказательства участия отца господина Пэя в заговоре против твоего отца, мне не было дело до этой женщины, – он пожала плечами. – Главным доказательством колдовства была кукла. Она была обмотана нитками с иголками, и на ней было имя ее мужа. Её нашли в сундуке с её вещами и ещё какие-то травы, зашитые в подушку.

Я замерла.

Неужели судьба действительно мстила за меня? Я не подкладывала ей ничего, никаких костей, никаких кукол, собиралась, но не смогла найти способ пробраться, чтобы подкинуть, и решила оставить это на последнюю ночь перед побегом, да так и не смогла, о чем сильно жалела и вот теперь…