Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 85 – Инесса Голд

Рядом с ней стоял Морван. Он выглядел моложе — не внешне, они не стареют так, как мы, — но в его глазах было меньше тьмы.

«Это невозможно, Элора», — говорил он. Не телепатически, а голосом. — «Твое тело не выдержит. Ты не Истинная. Ты сгоришь, как и остальные».

«Я знаю», — ответила мама. Ее голос был спокойным, стальным. — «Я не могу стать твоей парой, М. Но я могу создать ту, кто сможет».

Она положила руку на свой еще плоский живот.

«Я беременна. От Каэла. Ребенок — чистый лист. Если мы начнем сейчас... если мы введем твой генетический материал, твою магию in utero, пока плод еще формируется... она адаптируется. Она родится уже измененной. Она станет Мостом».

Я отшатнулась от стелы, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба.

Слезы текли по моему лицу, но я их не чувствовала.

Я не была случайной жертвой. Я не была просто «удачной находкой», которую Морван почуял с глубины.

Я была проектом. Я была создана. Моя мать и монстр, которого я боялась, заключили сделку еще до моего рождения. Они изменили меня в утробе, влили в меня тьму, чтобы я могла стать спасением для вымирающей расы и ключом к бессмертию.

Морван ждал меня двадцать лет. Он наблюдал за мной. Он позволил мне вырасти, чтобы потом прийти и забрать то, что принадлежало ему по праву создателя.

«Ты видела».

Голос раздался от входа.

Морван стоял там, опираясь плечом о косяк. Он сменил одежду — теперь на нем была простая туника, скрывающая напряжение мышц, но лицо его было серым от усталости. Он не пытался подойти. Он выглядел как человек, ожидающий приговора.

Я медленно повернулась к нему. Гнев, который должен был меня сжечь, почему-то не приходил. Вместо него внутри разливалась огромная, тяжелая, как океан, печаль.

«Мы для вас не еда», — прошептала я. — «И не игрушки. Мы — лекарство».

«Лекарство, которое часто убивает пациента», — горько ответил он. — «И само умирает в процессе. Я не хотел втягивать тебя, Лира. Когда Элора погибла… я думал оставить тебя в покое. Дать тебе прожить нормальную, короткую, слепую человеческую жизнь».

Он шагнул в зал, проходя мимо сияющих стел с историей своего народа.

«Но мы на грани. Последний ребенок в Затонувшем Городе родился триста лет назад. Ксилия и ее сторонники требуют закрыть барьер и умереть в гордом одиночестве. Я… я был эгоистом. Я захотел увидеть, сработал ли план Элоры».

Он остановился в паре метров от меня. В его глазах я увидела ту же мольбу, что и в глазах Риса, но умноженную на тысячелетия одиночества.

«Я монстр, Лира. Я похититель, убийца и манипулятор. Но я король народа, который забыл, как плакать новорожденным детям. Я готов стать чем угодно, лишь бы дать им еще один шанс».

Я смотрела на него. И парадигма в моей голове сдвинулась с оглушительным грохотом.

Он больше не был моим тюремщиком. Он был Атлантом, на плечах которого рушилось небо. Его жестокость была актом отчаяния. Его страсть была голодом умирающего по жизни.

И я… я была единственной, кто мог это остановить.

Я вытерла слезы. Моя рука больше не дрожала.

Я подошла к нему. Вплотную. Я не коснулась его, но встала так близко, что чувствовала жар его тела.

«Я не умру, Морван», — сказала я твердо. — «Я выжила в Джунглях. Я пережила твою "Туманную Завесу". Я пережила Ксилию. Я не хрупкая».