Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 16 – Инесса Голд

И наконец, я сосредоточилась на одной-единственной мысли, выковывая ее в своем сознании, пока она не стала острой, как клинок: «Мой разум — мой. Мои воспоминания — мои. Мое тело — мое».

Амулет в моих ладонях начал теплеть. Сначала едва заметно, потом все сильнее, пока не стал горячим, как камень, пролежавший весь день под палящим солнцем. Я чувствовала это — невидимое поле, о котором говорила Аня, уплотнялось вокруг меня, превращаясь из тонкой паутины в упругий, вибрирующий кокон из чистой воли.

Изможденная ментальным усилием, я легла в кровать, не выпуская амулет из сжатого кулака. Страха не было. Только холодное, звенящее ожидание.

Он пришел мгновенно.

В одну секунду я смотрела в потрескавшийся потолок своей комнаты, в следующую — стояла в его призрачном лесу. Все было на своих местах: светящийся мох, серебряные цветы, дурманящий аромат. Он стоял передо мной, как и в первую ночь, — воплощение темного, запретного совершенства. Но что-то было иначе. На его идеальном лице промелькнуло удивление, когда он встретился с моим осознанным, не затуманенным сном взглядом.

Его ментальный голос прозвучал в моей голове, бархатный, но с едва уловимой ноткой металла. «Ты стала сильнее, маленькая архивариус. Это интригует».

Он действовал по привычному сценарию, протягивая руку. Но в этот раз я не двинулась с места, лишь сильнее сжала в кулаке обжигающий амулет.

Мой собственный мысленный ответ прозвучал в моей голове слабо, неуверенно, но четко: «Убирайся из моей головы».

Легкая улыбка тронула его губы, но в фиалковых глазах не было веселья. Он сделал шаг ко мне, отбросив лесть и переходя к прямому давлению. Он намеревался взять меня, сломить мою волю поцелуем, который был не лаской, а актом доминирования.

В тот момент, когда его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, когда я почувствовала его холодное дыхание на своей коже, я собрала всю свою волю, всю ярость и боль, и нанесла удар.

Это был не физический толчок. Это был выплеск чистого ментального отрицания.

В мире сна это выглядело как слепящая вспышка белого света, вырвавшаяся из амулета на моей груди. Иллюзия вокруг нас задрожала, пошла рябью, как отражение на воде, в которую бросили камень.

Но самое главное — его лицо. На долю секунды идеальная, аристократическая маска треснула. Кожа словно лопнула, и под ней я увидела его истинную суть — нечто темное, нечеловеческое, гладкую обсидиановую поверхность, на которой вспыхнули и запульсировали яростные фиолетовые узоры. Я увидела монстра.

Он отшатнулся. Удивление на его лице сменилось чистой, первобытной яростью. Это был не гнев оскорбленного любовника. Это была ярость хищника, чья добыча посмела укусить его за руку.

Он больше не играл. Он обрушил на меня всю мощь своего сознания.

Прекрасный лес начал умирать. Серебряные цветы чернели и рассыпались в прах. Светящиеся грибы гасли один за другим, погружая нас во тьму. Небо над головой стало багровым, как запекшаяся кровь.

Декорация рухнула, обнажив истинный пейзаж — Затонувший Город Ваятелей. Вокруг меня, насколько хватало глаз, в багровое небо уходили черные, чуждые человеческому пониманию шпили, закрученные в невозможные спирали. Воздух наполнился низким, вибрирующим гулом и невыносимым давлением, которое грозило раздавить мой разум.