Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 11 – Инесса Голд

Он подошел и положил свою морщинистую, покрытую старческими пятнами руку поверх моей, лежавшей на безумном дневнике.

«Твои родители тоже были слишком любопытны», — прошептал он. — «Они тоже искали здесь. Я умолял их остановиться…»

Его слова были признанием. Он знал. Он знал и молчал все эти годы. На мгновение я заколебалась, увидев в его глазах настоящую боль и страх за меня. Но потом перед моим внутренним взором встало лицо Риса, искаженное обидой.

«Я не могу остановиться, Сайлас», — сказала я, и мой голос был тверд, как сталь. — «Уже слишком поздно».

Я мягко убрала его руку. Он смотрел на меня еще мгновение, затем его плечи опустились в жесте поражения. Он вздохнул, развернулся и ушел, оставив меня одну среди призраков.

Часы слились в один сплошной, гудящий поток времени. Лампа коптила, наполняя воздух едким дымом. Мои пальцы были черны от пыли и чернил. И вот, когда я уже была готова сдаться, я нашла его.

Это был ветхий, полуистлевший манускрипт, переплетенный в потрескавшуюся кожу неизвестного существа. Он был написан на древнем, почти забытом диалекте. С трудом разбирая выцветшие буквы, я читала легенды первых поселенцев, их страхи перед новой, неизведанной землей.

И там, в середине страницы, я увидела их.

«…и зовутся они К'Тарр, или Ваятели Снов. Ибо они не убивают тело, но проникают в разум, как вор в незапертый дом. И величайшее из их искусств — Туманная Завеса, коей они стирают память смертных, заменяя правду сладкой ложью, дабы увести избранных невест в свои бездонные чертоги…»

Я замерла, мои пальцы впились в хрупкий пергамент.

К'Тарр.

Туманная Завеса.

Избранная Невеста.

Это были не просто слова. Это было имя. Имя моего врага, моего ночного любовника, моего личного демона. Впервые за все это время мой безликий кошмар обрел форму.

Я подняла голову, и в дрожащем пламени лампы, отразившемся в моих глазах, ярость и страх переплавились в нечто иное. В холодную, как сталь Бездны, решимость.

На этот раз я засыпала, готовая к чему угодно. Имя моего врага, «К’Тарр», я повторяла про себя, как мантру, как заклинание, превращая его из символа ужаса в заточенный клинок. Я ожидала тьмы, чудовищ, ментального штурма.

Но он был хитрее.

Я оказалась не в призрачном лесу и не на краю обсидианового обрыва. Я стояла в гостиной дома моего детства, которого никогда не знала, но видела сотни раз на единственной уцелевшей дагерротипии.

Все было на своих местах: потертое кресло у камина, в котором потрескивал огонь, стопка книг на маленьком столике, даже запах яблочного пирога, доносящийся из воображаемой кухни. Это была самая коварная и жестокая из всех его ловушек — иллюзия дома.

Они стояли у камина, повернувшись ко мне. Мои родители. Не призраки, не выцветшие образы, а живые, молодые, полные сил. Мать, Элора, улыбалась мне той самой улыбкой, которую я знала лишь по фотографии, и протягивала руки. Отец, Каэл, высокий и широкоплечий, стоял рядом, его глаза светились гордостью.

«Мы так долго ждали тебя, милая», — голос матери был теплым, как летний дождь, он проникал под кожу, растапливая лед в моей душе. — «Мы здесь, в глубине. Здесь так хорошо. Безопасно».

«Он ждет тебя, Лира», — подхватил отец, кивая на воображаемое окно, за которым вместо серого неба Веридиана сияли туманности Бездны. — «Он приведет тебя к нам. Не бойся его. Он — наше спасение».