Книга Ненужная жена красного дракона, страница 135 – Виолетта Весна

Не торжественный.

Не чистый.

Усталый.

Солнце скользило по обожжённым башням, цеплялось за трещины в камне, высвечивало копоть на стенах и кровь, которую ещё не успели смыть с мостовой. Чёрное пламя погасло, но следы его остались: местами камень был не обуглен, а словно выпит изнутри, серый и хрупкий, как старая кость.

Люди ходили осторожно.

Не потому, что боялись нового нападения. Потому что после ночи, когда древний чёрный князь закрыл небо, а Пепельная Заря поднялась над красным городом, все движения казались слишком громкими.

Элиана стояла у окна зала пламени и держала в ладони кольцо.

Красное золото. Тонкая серая линия посередине.

Пламя и пепел.

Не цепь.

Не приказ.

Возможность.

Она провела пальцем по гладкому ободу и закрыла ладонь.

Кольцо было тёплым, хотя она не надевала его.

— Если будете смотреть на него ещё час, оно начнёт чувствовать себя важнее короны, — сказал Кайрен.

Элиана обернулась.

Младший Ардент сидел в кресле у стены, хотя лекарь запретил ему вставать, сидеть долго, говорить много и вообще делать всё, что составляло сущность Кайрена. Повязка на его голове сползла набок, в руке было яблоко, а у ног — стопка бумаг, которую он явно собирался проигнорировать до последней возможности.

— Разве у Ардентов есть корона? — спросила Элиана.

— Нет. Поэтому кольцу будет проще победить.

— Вам нельзя было приходить.

— Мне нельзя было многое. Но если следовать всем запретам, жизнь становится похожа на заседание совета.

— Совет теперь распущен.

— Вот именно. Я решил отметить это свободой передвижения.

Элиана посмотрела на бумаги у его ног.

— Райгар поручил вам отчёты?

— Жестоко, правда?

— Он ранен. Вы почти здоровы.

— У меня травма головы.

— Ваша голова давно травмирует окружающих, и это не мешало вам жить.

Кайрен приложил руку к сердцу.

— Княгиня, вы становитесь опаснее Ольвена.

— Я учусь у лучших.

Он улыбнулся, но улыбка быстро потускнела.

— Теренс проснулся.

Элиана замерла.

Кольцо в ладони стало тяжелее.

— Когда?

— Час назад. Айрис едва не выгнала из лекарской всех, включая лекаря. Потом разрешила ему дышать под её надзором.

— Он спрашивал обо мне?

— Да.

Элиана отвернулась к окну.

Внизу слуги смывали с камней пепел. Вода текла по желобам тёмными ручьями.

— И что вы сказали?

— Что вы придёте, когда сами решите. Он ответил, что впервые за долгое время это звучит правильно.

Сердце сжалось.

Не мягко.

Больно.

Теренс был жив. Это радовало. Это злило. Это заставляло память снова раскрывать старые двери, за которыми были и детский смех, и подпись под договором, и его кровь на полу зала пламени.

Элиана не знала, как прощать человека частями.

Она умела злиться целиком.

Кайрен отложил яблоко.

— Не обязательно сейчас.

— Что?

— Идти к нему. Прощать. Говорить правильные слова. Становиться великодушной частью семейной истории. Всё это необязательно сейчас.

Элиана посмотрела на него.

Впервые в его голосе не было шутки.

— Вы говорите так, будто знаете.

Он усмехнулся, но устало.

— У меня старший брат, который годами считал молчание вершиной заботы. Конечно, я знаю. Иногда любишь человека и всё равно хочешь ударить его чем-нибудь тяжёлым. Айрис, кстати, утверждает, что кувшин подходит лучше всего.

Элиана невольно улыбнулась.

— Она стала дурно влиять на вас.