Книга После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть, страница 51 – Виолетта Весна

— Перед тем как открыть кран, вам кто-нибудь что-то предлагал подписать? — спросил врач.

— Организатор дал ведомость уборки. Я не подписала, руки были в воске. Потом подошла за водой.

Арсений, стоявший у входа с зафиксированной рукой, попросил врача сохранить ведомость отдельно. Тамара Львовна согласилась передать её только после того, как ей объяснили цель и выдали копию расписки.

— Я виновата, что открыла кран? — спросила она.

— Нет, — сказала я. — Резервуар был общим и должен был быть безопасным. Ваше действие помогло обнаружить подмену, но не создало её.

Сказать это другой женщине оказалось легче, чем применить к себе.

Помощник ярмарки, принявший белую бутыль, дал первичное объяснение на камеру. Мужчина в жилете показал электронное письмо с логотипом городского отдела здоровья. Адрес отправителя отличался одной буквой. Письмо и телефон помощника изъяли по протоколу.

— Он будет свидетелем? — спросила я.

— Если подтвердит объяснение после разъяснения прав, — ответил Арсений. — Пока это направление проверки.

Через полчаса моя температура поднялась до тридцати пяти и девяти. Врач разрешил уйти только с сопровождающим и письменным запретом на магию.

— Сопровождающей буду я, — сказала Мила. — Иначе она попытается сопровождать собственные документы.

Я не спорила. У меня всё ещё дрожали руки.

Мила закрыла прилавок и собрала кассу. Продажи дня закончились. Половина города видела меня внутри контура, вторая половина — обвинение Дениса. К вечеру запись уже разошлась по местным каналам с двумя заголовками: «Ведьма спасла ярмарку» и «Новая лавка принесла морок на площадь».

Я подала официальное заявление как собственница источника и участница происшествия. Попросила включить в одно производство подменённую бутылку, морок из лавки, партию СП-1406 и технический канал.

— После этого тихо законсервировать источник не получится, — предупредил председатель.

— Тихо уже заразили общую воду.

Я подписала заявление.

Арсений стоял рядом, пока система принимала документ. Не останавливал и не подсказывал. Когда экран выдал номер дела, он сказал:

— Теперь у инспекции есть основание проверить весь маршрут трубы.

— А у Дениса — основание обвинять меня публично.

— Оно у него было и без заявления.

Правая рука не работала, но голос оставался ровным. Я вспомнила, как вернулась за ним внутрь круга. Не из-за долга и не потому, что он был единственным, кто мог решить проблему. В тот момент он уже не мог. Я вернулась, потому что не хотела оставлять его там одного.

Признать это себе оказалось теплее одеяла и опаснее морока.

Под площадью открыли старый ход. Завтра он должен был привести нас к тому, что пять лет пряталось под моей лавкой.

Медицинский допуск я получила в восемь утра с тремя ограничениями: не настраивать составы до истечения полных суток, каждые полчаса измерять температуру и немедленно выйти при дрожи.

Арсению спуск разрешили без резака. Правая кисть двигалась, но силовой захват не восстановился. За магическую безопасность отвечала областная группа, за механический осмотр — городской инженер.

Впервые за несколько дней никто из нас не мог решить проблему привычным инструментом. Мне это казалось полезным.

Перед входом руководитель группы провёл инструктаж во дворе. На складном столе лежала схема подвала, составленная по старым планам: лестница, резервуар, два вентиля и глухая стена со стороны площади. Технического канала на ней не было.