Книга После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть, страница 31 – Виолетта Весна

— Значит, следующий план не строим на четырёх.

— Верно.

Мы договорились без рукопожатия. Его правая рука не работала, мои пальцы снова холодели, а любое прикосновение после морока казалось плохим способом подтверждать добровольность.

Специалист принёс контейнер. В солевом стекле лежал тёмный сгусток размером с грецкий орех. Он больше не двигался. На крышке стояли две печати, время и наши фамилии как участников обнаружения.

— Образец передаём в областную лабораторию сегодня, — сказал Арсений. — Предварительная классификация — договорный морок, сформированный на страхе отказа. Отчёт не раньше трёх дней.

— Он появился сразу после того, как я отказалась подписывать передачу лавки.

— Это войдёт в хронологию.

— Денис может запустить ещё один?

— Если у него или у другого лица есть связанные носители и доступ к подпитке — возможно. Сам морок не действует на расстоянии без подготовленной связи.

Я вспомнила приложение четыре в прозрачном пакете, чёрную пыль у печати и четырнадцатое июня. Носителей могло быть больше одного.

— Пакет с документами лежит у Милы, — сказала я. — В закрытом металлическом ящике.

— Не вскрывайте. Завтра оформим осмотр там. Сегодня переночуйте не одна.

— Это рекомендация или предписание?

— Рекомендация. Предписание — не входить в лавку до утреннего контрольного осмотра.

— Рекомендацию тоже выполню.

Зоя Петровна одобрительно хмыкнула.

Мила встретила нас у кафе в фартуке и с полотенцем на плече. Узнав, что я потеряла вкус, она поставила передо мной тарелку овсянки.

— Это жестоко, — сказала я.

— Всё равно не почувствуешь.

— Консистенция сохранилась.

Арсений, приехавший оформить осмотр металлического ящика, отвернулся к документам. Я не могла доказать, что он улыбнулся, но линия его рта изменилась.

Пакет с приложением не вскрывали. Индикатор показал слабый серый след только у синей печати. Арсений поместил весь пакет во второй контейнер и выдал мне расписку.

Перед уходом он проверил руку. Чувствительность вернулась у основания пальцев, но кончики всё ещё не реагировали.

— Утром сообщите о вкусе и температуре, — сказал он.

— Вы — о руке.

— Это не предусмотрено предписанием.

— Это предусмотрено нашим рабочим соглашением.

Он застегнул футляр с резаком левой рукой.

— Сообщу.

Когда дверь кафе закрылась за ним, Мила села напротив.

— Ты три дня в городе, — сказала она. — У тебя уже есть лавка, ведьминский дар, поддельный залог и нечисть от бывшего. Обычно после развода люди заводят стрижку.

— Стрижка не прошла бы проверку причинности.

Я съела безвкусную овсянку и записала события по минутам.

Морок не заставил меня согласиться. Он только показал, сколько моих старых страхов можно использовать как сырьё.

Теперь у нас был образец. А у меня — правило, которого я собиралась придерживаться дальше: страх следовало фиксировать как симптом, но решение принимать только после того, как он переставал говорить моим голосом.

В шесть сорок утра я съела дольку лимона и впервые обрадовалась кислому вкусу без сахара.

Зоя Петровна потребовала повторить проверку с солью, мёдом и сухим хлебом. Мила добавила к набору горчицу, хотя это не входило ни в один медицинский протокол.

— Вкус восстановился полностью, — сказала я после горчицы. — А доверие к хозяйке кафе — нет.