Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 60 – Алекс Скай

Это сделал Рован по собственной инициативе. И даже караул стоял так, что существовал промежуток между сменами. Слишком удобный.

— Когда Кайр обсуждал охрану? — спросила я, пока мы шли по пустой галерее.

Мирель оглянулась.

— После вашего возвращения с моста.

— Что именно сказал?

— Чтобы Рован исполнял приказ буквально.

Я остановилась.

— Буквально?

— Да.

— Не расширяя ограничения?

— Именно.

Я медленно улыбнулась.

— И вы решили помочь мне после этого.

— Я решила, что он чего-то ждёт.

— От меня?

— От вас или от того, кто за вами наблюдает.

Мы пошли дальше.

— То есть он официально ограничил мою свободу так, чтобы неофициально оставить дыру.

— Похоже.

— И ничего не сказал.

— Вы бы поверили?

Нет. После приказа — точно нет.

— Ненавижу, когда он оказывается разумным.

— Это проходит.

— У вас прошло?

— Нет.

Мы спустились по узкой лестнице в старую часть дворца. Дальше начинались служебные помещения, потом склад, потом коридор, которого на современных планах уже не обозначали. Мирель открыла ещё две двери. На третьей ключ не подошёл.

— Великолепно, — сказала я.

— Подождите.

Она попробовала другой. Ничего. Третий. Замок щёлкнул.

— Титул снова победил.

За дверью был спуск. Каменные ступени. Никаких свечей. Мирель достала небольшую закрытую лампу.

— Вы подготовились.

— Не впервые сбегаю из собственной части дворца.

— Хотите рассказать?

— Нет.

— Жаль.

— Однажды.

— Если выживем после этой ночи?

— Я хотела сказать после вашей фиктивной свадьбы, но ваш вариант веселее.

Мы спустились. Воздух стал прохладнее. Старый архив встретил нас тишиной. Не такой, как в действующем хранилище, где даже ночью слышны шаги дежурного, скрип полок, движение воздуха между дверями. Здесь тишина была заброшенной. Стены местами почернели. Камень сохранил следы старого пожара даже через два десятилетия.

Новые деревянные балки поддерживали часть потолка, но вокруг них всё оставалось почти нетронутым.

— Здесь нашли мать? — спросила я.

Мирель покачала головой.

— Не знаю.

Мы сверились с планом. Центральное хранилище находилось дальше. По пути мне начали попадаться обозначения, которые не имели смысла для Мирель, но были знакомы мне. Архивная маркировка. Старые номера фондов. Пометки восстановления. На одной стене сохранился символ круга с тремя лучами. Тот самый. Я остановилась. Коснулась. Камень ничего не рассказал.

Дар работал с письменным следом, а не с резьбой. Но знак подтвердил: здесь работала группа матери.

— Лиара.

Мирель стояла у следующей двери. На ней не было ручки. Только узкая металлическая пластина. Плоская. Размером примерно с предмет, который я помнила в детской ладони. Я подошла.

— Это замок?

— Не похож.

Я коснулась пластины. Ничего. Провела пальцами по двери. И тогда почувствовала письменный след. Слабый. Не на поверхности. За ней. Сотни. Нет. Тысячи. Я отшатнулась.

— Что?

— Там текст.

— На двери?

— За ней.

— Как вы можете...

— Не знаю.

Я снова коснулась. Ощущение было настолько сильным, что пришлось убрать руку. Будто за тонкой стеной одновременно писали сотни людей. Слои накладывались друг на друга. Слова поверх слов. Строки поверх строк. Следы разных лет. Разных рук. Разных направлений.

— Нам туда.

— Дверь закрыта.

Я осмотрела металлическую пластину. В памяти вспыхнула ладонь матери. Холодный предмет. Плоский. Она сказала спрятать. «Там, где никто не найдёт». Я посмотрела на пол. Потом на стены. Детская память редко сохраняет точные карты. Но сохраняет страх. Я вспомнила, как бежала. Низкая скамья. Каменная ниша. Северные ворота. Я спрятала предмет не здесь.