Книга Ректор под контролем, страница 75 – Екатерина Богданова

И что это сейчас было? Я всё понимаю, и даже уже готова признать, что у меня есть некая слабость в отношении Орса, но его поведение — это уже слишком! То есть, это я виновата в том, что только что произошло? Да не обнаглел ли он вконец⁈

Встала, подышала глубоко, чтобы не потерять концентрацию, и медленно направилась к двери. Шла я не быстро, но уверенно и целенаправленно. Так что, когда вышла, ожидала увидеть как минимум Орса, беседующего а кем-то из своих подчинённых. Однако, за дверью никого не оказалось.

И стоит ли мне останавливаться на полпути? Конечно же нет! Я пошла дальше, придерживаясь за стены и мебель. Вышла из обители ректора, осмотрелась и выбрала направление в пустом коридоре.

Идти становилось всё тяжелее, но я не сдавалась. Прошла уже довольно много, когда на пути вдруг возникла декан Элинара.

— Заяра? — удивлённо спросила она. — Почему ты здесь? Тебе же необходим постельный режим! Ты должна быть в лазарете!

— Вот в лазарет и иду, — пропыхтела я, прислонившись к стене.

— Давай я помогу, — воскликнула декан.

И тут у нас на пути возник ректор. Он окинул нас взглядом, остановил свой взор на мне и приказал магистру Элинаре:

— Можете быть свободны. Я сам разберусь.

— Извините, господин Орс, но я не могу оставить свою подопечную, — настойчиво произнесла она.

— А ты постарайся, — настоял Орс.

— Это уже слишком, — покачала головой магистр Элинара.

— Это моя личная просьба, Эли, — с нажимом произнёс он. — В последний раз.

— А моё мнение никого не интересует? — возмутилась я.

— Нет, Зая. Не сейчас, — отрезал Дарион.

— Та самая Зая? — вдруг удивлённо воскликнула магистр Элинара.

— Уйди, пожалуйста, — обернулся к ней ректор.

И декан отступила, оставив меня с ним. Я честно хотела позвать на помощь, но взглянула на Дариона и промолчала. Молчала я и когда он нёс меня на руках обратно в свою спальню. И ни слова не сказала, когда уложил в свою постель. А когда он посмотрел на меня пристально, будто ища ответа на какие-то вопросы, вдруг заплакала. Сама от себя такого не ожидала, но слёзы сами полились по щекам.

И всё вдруг изменилось. Он подбежал ко мне, начал вытирать слезинки с лица и шептать, что никогда не хотел обидеть, только оберегал, надеялся, что так сможет защитить.

Я всхлипывала и дрожала, как лист на веру. А он обнимал меня и уговаривал успокоиться, обещал, что больше никогда не допустит, чтобы со мной случилось что-то страшное, заверял, что защитит, сделает что угодно, только бы я больше никогда не плакала.

Я так и уснула в его объятиях, всхлипывая и вздрагивая от воспоминаний. И это был самый счастливый, самый спокойный сон в моей жизни.

На этот раз, проснувшись в спальне Дариона, я невольно улыбнулась. Не знаю почему, но в моём восприятии этого мужчины что-то неуловимо изменилось. Не было больше отторжения, жгучей неприязни, которую, скорее всего, я сама себе и навязала, ведомая детской обидой. Детство закончилось, а я не смогла отпустить те далёкие переживания, вот и придумала себе ненависть, которой в действительности не существовало.

Ну в самом деле, почему я никогда не допускала мысли, что он исчез не из-за меня, а по какой-то другой причине? Жизнь ведь гораздо сложнее, чем может подумать десятилетняя девочка. Я же столько лет лелеяла обиду той девочки, не допуская и мысли, что могла быть неправа.