Книга Академия Хроноса, страница 92 – Екатерина Богданова

— Нет! — воскликнула я, отстранившись. — Ни в коем случае не встречайся с ним!

— Давайте отойдем в сторонку, — предложила Кико.

Мы стояли на высоком крыльце гимназии и привлекали излишнее внимание со стороны прогуливающихся парочек и шумных компаний.

— Что ты узнала? Почему я не должна встречаться с нараем? — озабоченно спросила мама, когда мы отошли в сторону и скрылись в тени одинокого дерева у лестницы гимназии Мгновений. — Ведь если он твой отец, то я смогу добиться для нас лучших условий и поблажек в режиме. В конце концов, он мне должен алименты за полтора десятка лет! У меня к нему накопилось много вопросов и претензий!

Я не поняла высказывания по поводу долгов, но не успела ответить на вопросы. Кико меня опередила.

— Претензии будете высказывать тогда, когда мы найдем настоящего отца Юны, — заявила она. — И это точно не наш нарай.

— Не понимаю, — растерянно произнесла мама. — Меня здесь постоянно донимают претензиями по поводу связи с богом, который оставил на мне свою печать принадлежности. А бог в Амнистании только один, и это Амниос Хроно. Да и не только в Амнистании, я узнавала, даже записалась на факультатив по религиоведению. Хотя здесь он называется «История становления эпохи», но не могут же все заблуждаться в отношении нарая.

— В отношении нарая никто и не заблуждается. Всем известно, что он бог времени. А вот с кем вы связались — это большой вопрос, — заявила Кико. — И если на вас печать принадлежности богу, а ваша дочь обладает силой, которая не имеет никакого отношения к Амниосу Хроно, то не стоит привлекать к себе его внимание.

— Постойте, но ведь здесь нет других богов! — излишне эмоционально воскликнула мама.

— Здесь — нет, — многозначительно произнесла я, и мама задумалась. — Я доверяю Кико и думаю, что нужно рассказать ей все, — добавила я, глядя маме в глаза.

Мама лишь отрицательно покачала головой. Как же, должно быть, ей было тяжело все эти годы выживать во враждебном мире и в одиночестве хранить тайну нашего появления в трущобах Родинарии. Но Кико уже услышала мою неосторожную реплику и, словно охотничий пес, взявший след, сворачивать с проложенного курса не собиралась.

— Вот значит как! — протянула кикимора. — Я с ней как с принцессой ношусь, помогаю во всем, защищаю. А в благодарность за все это получаю какие-то тайны и недоверие, — подруга сложила руки на груди и обиженно отвернулась. — Не пойду ни в какой архив. Прощайся с мамой и пошли в академию. Может, еще успеем до закрытия дверей.

— Пожалуйста, не обижайся. Это не моя тайна, — попросила я, осторожно положив руки на напряженные плечи соседки.

Девушка раздраженно дернула плечом, но не повернулась и не проронила ни слова.

— Хорошо, пусть знает, — с сомнением проговорила мама. В ее взгляде плескалась тревога, но она понимала, что без дружеской поддержки я не смогу прижиться в академии. Уж слишком сильна была во мне привычка подчиняться и душить собственные желания в угоду тем, кто сильнее и обладает властью.

Кико заинтересованно обернулась в ожидании посвящения в самую страшную тайну всей моей жизни.

— Мы не совсем из этого мира, — неуверенно и как-то неуклюже проговорила я полушепотом.

— И что это означает? Это какая-то загадка или аллегория? — разочарованно произнесла кикимора, полностью развернувшись ко мне. Она явно не поняла и ожидала чего-то более фееричного.