Книга Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера, страница 73 – Екатерина Богданова

Вспышка! Тело пронзает болью. Я слышу стон и понимаю, что он принадлежит мне.

— Ну же, девочка. Давай, очнись! Мне нужна твоя помощь, — доносится, будто сквозь вату.

Что? Кому-то нужна моя помощь? Даже не смешно! Чем я могу помочь⁈

— Давай же, малышка, — потрясли меня за плечи, вырвав ещё один тихий стон боли. — Я не знаю, что делать и не справлюсь без тебя!

Я медленно, через силу, превозмогая скручивающие тело судороги, приоткрыла глаза и вздрогнула. Надо мной нависал он, Никалаус Эссирот.

— Пришла в себя, уже хорошо. А теперь давай быстро, что он… я с тобой сделал? Как это исправить? — зачастил Никалаус.

Хотя нет, это был не безумный учёный в белом халате. Надо мной нависал Никла, в потрёпанной одежде, с взлохмаченными волосами и искренним беспокойством во взгляде. С трудом переведя взгляд в сторону, осмотрелась. Мы находились на лестнице в его старом домишке. На той самой лестнице, которая ведёт в никуда, обрываясь крышей, точнее вела в никуда, до тех пор, пока кто-то не сломал потолок. А теперь в разломе было видно помещение белой лаборатории. И как такое возможно, если дом одноэтажный?

— Так что он сделал? — вновь спросил Никла. — Я во всём этом совсем ничего не понимаю, но если ты подскажешь, постараюсь помочь.

— Я… — засипела, откашлялась и повторила уже чуть громче: — Я тоже в этом не разбираюсь. На меня что-то пролилось…

— И что же мне с тобой делать⁈ — вскочил он. — Я не уверен, что кто-то кроме него поможет. Придётся вернуть тебя ему.

Плечи мужчины поникли, взгляд стал каким-то потерянным и болезненным. И, несмотря на то, что именно меня сейчас скручивало болью, мне так его жаль стало. Он же хороший, добрый и отзывчивый. Ну почему так произошло, что в одном теле уживаются две совершенно разные личности, причём верх берёт худшая из них⁈

— Прости, девочка. Я пытался, — совсем сник Никла. — Не знаю, что он задумал, но точно ничего хорошего. Мне жаль. И я чувствую, что он скоро вернётся, уже вон и руки дрожат.

Я протянула руку, пытаясь встать, но сил не было. Никла сам присел возле меня, схватил за холодную ладошку и сжал её.

— Свяжитесь в Расселом Стоуном, расскажите про меня, — прошептала, с мольбой глядя ему в глаза.

Лицо Никлы скривилось от произнесённого мной имени, он сжал челюсти, на лице появилось упрямое выражение. Не свяжется…

— Профессор Кэр Дэнтли, из академии… — вновь с надеждой произнесла я, чувствуя, как голова кружится всё сильнее.

— Кэр Дэнтли, — повторил Никла, будто запоминая.

— Спасибо, — выдохнула и провалилась в белое ничто.

Следующее пробуждение принесло столько же боли, как и предыдущее. Но я уже лежала на кровати, а надо мной склонялось всё то же лицо, только сосредоточенное, уверенное, и в белом халате.

— И как это понимать, моя дорогая? Это ещё что за нелепица? Я же велел отдыхать, а ты… — обвинительно произнёс он, качая головой. — Теперь придётся начинать всё заново. Из-за тебя я потеряю целых три дня! В наказание за плохое поведение не буду погружать тебя в сон на время восстановления. Полежи, прочувствуй всё и подумай над своим поведением.

В меня силой влили какую-то жидкость, белую, разумеется, и, убедившись, что проглотила, оставили одну в маленькой белой комнатке. Кажется, я уже ненавижу белый цвет.