Книга Рассвет королевы демонов, страница 108 – Вероника Фокс

Тут я понимаю, что Раум все это время был одинок. Как и я. И мне, как кажется, посчастливилось почувствовать то, что чувствовал он все это время – горечь существования в необъятном мире. Ни любви, ни друзей. Никого, кроме врагов. И от осознания этого в моей груди словно умирает та вера во все прекрасное, которая забилась в самый дальний угол.

— Пора, – говорит шаман.

Я качаю головой, ощущая горечь на кончике языка и неприятный осадок, который опускается все глубже и глубже в мое сердце. Дрожащей рукой дотрагиваюсь до руки Раума. Она ледяная, тяжелая. Мне кажется, что мою кожу пронзают тысячи ледяных иголок, стоит мне только дотронуться до нее. И эта боль разносится по всему телу без возможности издать какой-то звук. Сильней сдавливаю ладонь Раума, сомкнув плотно губы. Не могу оторвать взгляд, который прикован только к нему и больше ни к кому. Ваакиль тем временем говорит:

— Ни при каких обстоятельствах не вмешивайтесь. – Он обращается в первую очередь к Бё, который смотрит на все это с удивлением.

— Да мы как-то и не хотели, – пытаются хоть как-то разбавить раскаленную обстановку клинки, но у них это сейчас хуже всего выходит. Но я ничего не говорю, продолжая скользить взглядом по Рауму и сдерживать в себе порывы боли и истерики.

— Хорошо, – отвечает Ваакиль и отходит на небольшое расстояние от алтаря. Он начинает очерчивать круг по периметру стоящего алтаря посохом, который внезапно появился в его руке. Или же я просто не заметила того, что он появился в его руках. Но это совершенно не важно. Я отворачиваю взгляд от Раума, чтобы хоть как-то перевести дух и попытаться заглушить в себе горечь приближающегося ритуала. Мне кажется, что рука Раума становится тяжелее, как только Ваакиль замыкает круг. И в то же мгновение по линии, очерченной шаманом, вспыхивает темный огонь.

Он охватывает весь периметр, но я не чувствую жара, как от обычного огня. Только холод, страх и боль. Вот чем веет от этого огня. Шаман, клинки и Бё остаются вне этого круга, и пока стена черного пламени небольшая, я могу смотреть на них и по-прежнему держать Раума за руку. Ваакиль начинает что-то говорить, подняв руки к небу. Ветер становится злее и порывистее, словно пытается помешать нашему ритуалу и разорвать круг темного огня. Чем громче говорит мне незнакомые слова Ваакиль, тем сильнее колотится мое сердце. Клинки пытаются что-то мне сказать, но… я не сразу понимаю, что огонь служит барьером между нами. Будто бы нерушимая стена, которая ограничивает то, что ни в коем случае не должно вырваться наружу. Еще мгновение, и голос Ваакиля становится громче. Он повторяет одни и те же слова, похожие на заученные мантры или бредни безумного. А темный огонь становится лишь злее и выше. Вижу, что внутри этого круга темные языки пламени сужаются, а линия, очерченная шаманом, становится более толстой. Становится жарче, отчего кажется, что ветер пропитывается огнем. Я перевожу взгляд на Раума, который по-прежнему лежит неподвижно, и молюсь всем известным мне богам, чтобы ритуал получился. Еще какое-то мгновение, и я чувствую, что языки темного пламени подступают еще ближе ко мне. Становится невыносимо жарко, но… я терплю. И пока я смотрела на Раума, погрязшая в своих мыслях, не заметила, как огонь стал еще сильней и выше.