Книга Битва темных душ, страница 164 – Вероника Фокс

— Что это значит? — прошептала я, и собственный голос показался чужим, ломким.

Он помолчал, подбирая слова, и от этой непривычной осторожности мне стало по-настоящему страшно. Это было так непохоже на него — словно он впервые не знал, как сказать правду.

— Это значит… — он сделал паузу, и тишина в зале стала почти осязаемой, — что так уж вышло: мне суждено погибнуть. Ради равновесия.

Слово «погибнуть» повисло в воздухе, тяжёлое и неизбежное, и в нём вдруг отразилось всё, что мы оба пытались не замечать.

— Нет! — я резко отстранилась, и руки всё ещё дрожали. Сама не понимала: я пытаюсь оттолкнуть его или удержать любой ценой? — Нет. Я не допущу этого.

— Аврора…

— Нет! — голос сорвался в пронзительный крик, и я вздрогнула от собственной силы. — Слышишь меня? Я не позволю! Не дам тебе просто… сдаться!

— Так должно быть, — он произнёс это тихо… — От судьбы не уйти.

— Не смей говорить мне про судьбу! — я снова шагнула к нему, схватила за ворот, и ткань смялась в моих пальцах. — За один вечер я видела столько смертей, что теперь знаю: «судьба» — это просто слово, за которым прячутся те, кто не хочет бороться!

Он не стал спорить. Просто накрыл мою руку своей тёплой ладонью.

— К сожалению, — это фраза прозвучала так непривычно, будто он впервые его произнёс и сам не знал, как оно ложится на язык, — я не могу уничтожить осколок внутри себя. Это… вне моей власти.

Он отпустил мою руку и отошёл.

Один шаг. Второй. Третий.

Каждый шаг отдавался в тишине зала, как удар сердца — глухой, тяжёлый, неотвратимый. Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела, как между нами растёт пустота.

Дариус достал кинжал.

Я увидела клинок и время будто остановилось.

Я перестала дышать, и мне показалось, что сердце пропустило один удар.

Лезвие было коротким, изящным, с узким остриём, которое ловило мягкий свет зала и возвращало его тёмным, почти чёрным блеском — будто впитывало свет, а не отражало. Рукоять обвивали руны и церепа… Он был до боли похож на мои клинки дреги — настолько, что на миг мне показалось: это один из них.

— Нет, — голос прозвучал твёрже, чем я ожидала, будто сама решимость нашла во мне опору. — Я не стану этого делать. Если я божество, должен быть другой выход! Должен!

— Это единственный выход, Аврора, — повторил Дариус. Он по-прежнему не смотрел на меня. Пальцы привычно, почти небрежно повернули кинжал — так, как поворачивает оружие тот, кто знает его вес, баланс, характер. И заговорил ровно, деловито, словно мы обсуждали план похода, а не конец всего: — Когда будешь готова закрыть чертог магии, тебе нужно разломить кулон. Тот, что я тебе дал.

Я застыла, ощущая тяжесть амулета в кармане плаща.

Так вот для чего он мне его дал…

— Это призовёт его, — Дариус коротко кивнул в сторону пьедестала, где неподвижно покоился Отто. — Он поможет тебе.

— А если не получится? — вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела его удержать.

Дариус наконец повернулся ко мне. И впервые за весь этот разговор спокойствие исчезло с его лица. Он шагнул ближе, взял мою руку и вложил рукоять кинжала в мою ладонь. Его пальцы были тёплыми, почти горячими.

Он направил остриё клинка к своей груди — туда, где под тканью билось сердце. Я будто бы чувствовала этот ритм сквозь ткань.

— Тогда мы снова встретимся с тобой, — тихо сказал он, и губы его дрогнули — всего на долю секунды, но я успела заметить. — Но я не хочу видеть, как ты снова умираешь. Я больше не вынесу этого…