Книга Царь Скорбь, страница 98 – Джо Хилл

— Все прошло как по маслу, – сказала она, щекоча дыханием шею Артура. – Теперь и я стану одной из вас.

— Ох, милая, – заговорила Элли, – думаешь, чтоб… быть одной из нас, тебе непременно требовалось поступать в эту богадельню?

Артур поцеловал Гвен в макушку.

— Вот, видишь, – сказал он, – случается, и хорошие парни в итоге выигрывают.

По такому случаю все согласились перебраться в Терновники и оттянуться как следует. Колин заявил, что пить пиво, празднуя такой день, – чистой воды преступление, что люди цивилизованные в таких случаях оперируют скотчем, да и Луэллину наверняка захочется присоединиться к компании. Тем более что одно из рекомендательных писем для Гвен писал именно он. Следуя некоему молчаливому уговору, Макбрайды и Элли поехали с Колином, втиснувшись в вишневый «Кадиллак» его деда, оставленный на студенческой стоянке, а Артур вместе с Гвен направился к ее «Цивику». Машину Гвен оставила на площадке для персонала, за культурным центром, отведенной под автомобили хозработников и обслуги из кафетерия.

Тут Гвен схватила Артура за руки, развернула к себе, и оба поцеловались – не сдерживаясь, прижавшись друг к дружке изо всех сил, пошатываясь, кое-как удерживаясь на ногах, – и, наконец, расхохотались от счастья. Завершив поцелуй, Артур повел Гвен через стоянку, к машине, но не успели они сделать и трех шагов, как он заметил Тану Найсуондер.

Только что выбравшаяся из автомобиля для развозки заказов с эмблемой «Заткнись и Жри», со стопкой коробок пиццы в руках, Тана заметила их примерно в тот же момент. Округлые щеки ее порозовели на вечернем морозце, однако в темных глазах не отражалось ничего, кроме тупой безысходной тоски. Артур мягко высвободил ладонь из руки Гвен. Гвен, взглянув туда же, куда и он, смущенно прикрыла губы ладошкой.

Остановившись напротив, Тана оперла с трудом удерживаемые в обеих руках коробки с пиццей на выпирающий вперед живот, точно на полку.

— Привет, Тана! – заговорила Гвен. – Как дела?

Тана, устремив на нее остекленевший взгляд, качнулась из стороны в сторону, будто под воздействием чего-то этакого.

— Сеструха погибла, – сообщила она. – Сгорела заживо. А вы как поживаете?

— Что? Когда? – спросил Артур, отстраненно отметив, что биение сердца в груди почти не ускорилось, что физически он, можно сказать, не испытал ни малейшего потрясения.

— На Пасху. Ее нашли в «Ранчеро» с водительскими правами в сумочке. Позвонили матери, в тюрьму, а мать позвонила мне. Опознавать Джейн пришлось по карточке из стоматологии, по зубам, но это она. И о скорой гибели она была в курсе. За пару дней до Пасхи звонила мне с дороги и так и сказала. «Мне, – сказала, – не жить».

Гвен, обойдя рытвину в гравии, забрала у нее коробки с пиццей, водрузила их на крышу «Цивика», обняла Тану, а Тана, уткнувшись носом в ее плечо, расплакалась. Плакала она довольно долго, и все это время Гвен молча гладила ее по голове… а прислушивавшийся к себе Артур так и не почувствовал ничего особенного. Где-то он слышал, будто примерно то же происходит с получившими серьезную травму – что человек, которому внезапно оторвало ноги, крайне редко чувствует боль сразу.

— Побудешь со мной после работы, Гвен? – попросила Тана. – Останешься у меня? На душе жуть как погано… и дома одной быть не хочется. Особенно пока темно.