Книга Царь Скорбь, страница 445 – Джо Хилл

«Будто пауков горстью ловишь…»

Вспомнив о пауках из пещеры Стю Пальчика, облепивших все тело, Колин оцепенел, а придя в себя, вызвал Гарретта, заведовавшего его охраной, и велел ему отправляться в Терновники. Сказал, что оттуда требуется привезти некоторые вещи, хранящиеся в Кунсткамере. Объяснил какие. Затем добавил, что Гарретту, вероятнее всего, понадобится помощь Донны – что шкаф открывается только ключом, который она носит на шее.

— Или парой хороших пинков, – хмыкнул Гарретт.

— Без ключа скорее шкаф тебе пинков надает.

— Типа мины-сюрприза?

— Не умничай. Делай, как сказано, – ответил Колин.

— Будьте спокойны, босс, – заверил его Гарретт. – Вы чеки подписываете, вам и распоряжаться.

Однако в итоге помощь Донны Гарретту не потребовалась, а Колин получил все, что нужно – и конх, и каску Вольфа Мессинга. Хотелось бы иметь под рукой еще зеркальце с трещиной, однако оно осталось в полиции или у Донны, а может, у Гвен. Ладно, неважно. Той ночью, когда они призывали в мир Царя Скорбь, Колин понял: есть у тебя хоть один из волшебных причиндалов – считай, имеются все.

Еще пару минут заняла подготовка. Первым делом Колин наполнил перевернутую вверх дном каску водой из бутылки «Поланд Спрингс»^[308]. Полная до краев, каска оказалась без малого неподъемной… Какой замечательный повод для горького смеха! В конце концов на прикроватный столик Колин ее опустил, однако в процессе изрядно расплескал воду: уж очень дрожала рука. Пристроив конх рядом, он разблокировал телефон и вывел на экран список личных видеофайлов (фильм с Элвудом Хондо Колин перегнал в цифру давным-давно). Положив на колени тоненькую больничную подушку, он прислонил к ней телефон, убавил звук и запустил старый дедовский фильм.

Как только Луэллин с товарищами принялись славить, звать Элвуда Хондо, к их хору присоединился и Колин.

— Давай, Элвуд, – начал он, – поговори со мной. Поговори, не стесняйся, звонок в Долгую Тьму – за счет звонящего. По всем счетам плачу я!

Умолкнув, он прислушался к ацтекскому конху в надежде услышать голос, хотя бы шепот… Однако ослабшая рука с каждой секундой дрожала сильней и сильней, удерживать конх возле уха стоило громадных трудов. Вдобавок грудь снова пронзила острая колющая боль. Пришлось дотянуться свободной рукой до кнопки автоматического инъектора, и в вену, принося временное облегчение, хлынул морфин. Видео Колин развернул на полный экран… но не ожидал, что яркое изображение так больно ударит по глазам. Зажмурившись, он отвернулся, а тут и рука затряслась так, что конх пришлось отложить в сторону. Дыхание сбилось, сердце стучало с перебоями, в мешок у бедра потекла теплая струйка свежей мочи. Слабость, беспомощность внушали стойкое отвращение к самому себе, и проще всего на свете оказалось ускользнуть от них, забывшись сном.

* * *

Лязг складных металлических стульев заставил, вздрогнув, открыть глаза. Каким образом Колин умудрился задремать, сидя за длинным складным карточным столом, под картой Кубы, по левую руку от Луэллина? Тем более когда все вокруг, вся орава, поют, тянут: «NOOOOO TIME FOR LOOOOSERS»?

Сидевший справа Луэллин – с аккуратной стрижкой, свежевыбритый, в бордовой водолазке, ничуть не старше самого Колина – выглядел просто великолепно. Лицо деда поблескивало от пота, как будто он силится поднять какую-то невообразимую тяжесть, однако дед улыбался, улыбался от уха до уха, обнажив кривые желтые зубы под манерно тонкими усиками. Зубы у него всю жизнь были скверные.