Книга Царь Скорбь, страница 352 – Джо Хилл

Один из пауков упал с полупрозрачной линии прямо Колину на голову. Едва Колин раскрыл рот, чтоб закричать, в рот шмыгнул другой паук. Колин бросился было бежать, но упал на колено. Щиколотки захлестнула петлей паутина, всего-то несколько нитей, однако – прочные, упругие, будто нейлон, – лопаться они даже не думали. Тогда Колин попробовал сорвать их, и рука прилипла к паутине намертво. Тем временем Стю Пальчик, успевший дойти до конца туннеля, оглянулся на них с Артуром и закудахтал со смеху.

— В эти пещеры вечно надоедалы всякие лезут, – заметил он, – ну да ладно – хоть паучки сыты, и то хорошо.

Пока Колин изо всех сил старался оторвать правую руку от клейкой паутины, опутавшей щиколотки, очередной паук вскарабкался на тыльную сторону ладони, обогнул запястье, немного помедлил и впился клыками в кожу. Еще один укусил Колина за ухо, да как – казалось, мочку уха прижгли сигаретой. Лапы пауков, забравшихся под рубашку, щекотали живот, бока, грудь, и эта щекотка повергла Колина в ужас на грани паники. Подобного испуга ему не доводилось испытывать еще никогда: казалось, страх сковывает даже мысли.

Артур, тоже поверженный, сидел на полу. Петли серых, клейких паучьих нитей стягивали его щиколотки, и колени, и даже бедра. Пауки копошились в его бороде, ползали по щекам, правую руку тоже успели примотать к груди паутиной – над этим, проворно семеня вокруг его туловища, целеустремленно трудилось разом с полдюжины пауков. Еще немного, и оба они превратятся в коконы…

Однако Артур, воспользовавшись тем, что его левая рука оставалась свободной, поднес к глазу Монокль Сюрреалиста и, будто бы в поисках чего-то определенного, принялся оглядывать стены. На глазах Колина жирный мохнатый паук впился в шею Артура под самым ухом так, точно вознамерился прогрызть ее насквозь.

— Свечи! – выдохнул Артур.

С этим он рванулся к стене и рухнул на бок, растянувшись поперек узкого округлого коридора и стряхнув с себя нескольких пауков. Дотянувшись свободной рукой до стенки, он нащупал одну из нарисованных свечей, поблекшую едва ли не до полной утраты цвета, прикрыл глаза, зашевелил губами.

«Молится, не иначе», – подумалось Колину.

— Ты что делаешь? – закричал он вслух.

Из-за набитого битком рта крик вышел глухим, сдавленным, и Колин поспешил выплюнуть мокрого, горького, изжеванного паука.

— В свечи стараюсь поверить! – откликнулся Артур и, не открывая глаз, сдернул свечу со стены.

Отделенная от камня, нарисованная свеча каким-то образом сделалась настоящей, четырехдюймовым столбиком гладкого изжелта-белого воска на крохотном золотом блюдце; нарисованный огонек ожил, встрепенулся, пустился в пляс.

Стоило Артуру поднести свечу к шее, вгрызавшийся в нее паук запищал от боли – негромко, тоненько, на грани слышимости – и в тот же миг шлепнулся на пол. Тогда Артур опустил свечу к паутине, притягивавшей его правый локоть к груди, но тут один из пауков ужалил его в тыльную сторону ладони. Вскрикнув, Артур уронил свечу, свеча откатилась в сторону, а как только он потянулся за ней, троица пауков слаженно, ловко перехлестнула его предплечье нитями паутины, намертво притянувшей руку к камню, а огонек свечи… Огонек свечи – вот обида! – мерцал в какой-то паре дюймов от тянущихся к ней пальцев Артура.