Книга Темная сторона равновесия, страница 7 – Ксения Солар

На экране всплыло сообщение от Лены: «Ну как обед? Если хочешь, можем просто посидеть в столовой, без пафоса».

Ева замерла над клавиатурой. Раньше она бы тут же придумала причину отказаться: «Артур не любит», «надо успеть», «не хочу привлекать внимание». А сейчас внутри вдруг стало тихо — и в этой тишине прозвучало совсем другое: «Я хочу просто посидеть с человеком, который не будет меня оценивать».

Она напечатала: «Давай в столовой. В час?» — и нажала «Отправить» раньше, чем успела себя отговорить.

В дверь постучали. Ева подняла глаза — на пороге стояла Лена с двумя картонными стаканчиками.

— Я решила не рисковать: если ты в «Ла Скала» наелась деликатесов, кофе всё равно никому не вредит.

Ева улыбнулась, и улыбка вышла настоящей, будто из груди наконец вышел застрявший воздух.

— Спасибо. И да, столовая подойдёт.

Лена села напротив, поставила стаканчик, чуть подвинув его к Еве, и сказала:

— Если хочешь про всё это поболтать — я тут. Если не хочешь — давай про что угодно. Хоть про кота, хоть про погоду.

От этой простоты у Евы вдруг защипало в глазах. Она быстро моргнула, чтобы не дать слезам проступить, и вместо этого сказала первое, что пришло в голову:

— Знаешь, сегодня я впервые сказала ему «нет». Ну, не совсем «нет»… но границу поставила. И он просто кивнул, будто это ничего не значит. А для меня это… много значит.

Лена не стала говорить «ты молодец» или «всё будет хорошо». Она просто кивнула.

— Это тяжело, — тихо сказала она. — Когда приходится объяснять, что с тобой нельзя так. Особенно если раньше все делали вид, что всё нормально.

Ева выдохнула. Впервые за долгое время кто-то признал: да, это тяжело. И этого оказалось достаточно, чтобы напряжение чуть отпустило.

Пока они пили кофе, Ева всё ещё чувствовала эту дрожь внутри, но теперь она была не от страха, а от того, что решилась. И пусть Артур снова сделает вид, что ничего не было, пусть снова скажет: «Я просто хотел как лучше». Сегодня она их услышала — и не согласилась.

На почту пришло автоматическое уведомление: «Внесены изменения в настройки доступа к папке». Время: 14:03. Ева посмотрела на строчку, и на секунду её накрыла волна злости, от чего пальцы сами сжались в кулаки. Лена сидела рядом, спокойно помешивала ложечкой кофе и рассказывала про какой-то нелепый случай с принтером, и эта обычная, живая история гасила злость, не давая ей превратиться в панику.

Ева тихо скопировала уведомление в отдельную папку и подписала: «14:03 — после разговора».

Ева сидела напротив Лены, слушала нелепую историю с принтером и вдруг поймала себя на странном ощущении. Не нужно было подбирать слова, сглаживать углы и оправдываться за то, что она просто сидит и пьет кофе. Рядом с Леной тишина не требовала заполнения — в ней можно было просто быть.

В этой тишине прошлое поднялось словно тень, которая всегда была рядом, просто раньше Ева не смотрела на нее прямо.

Ей было тринадцать, когда она впервые осознала свое тело как проблему. Тихие замечания, незаметно разбросанные по дням и неделям, сложились в систему, которую она еще не умела назвать, но уже отчетливо чувствовала.

Однажды мама застегивала ей блузку и вдруг замерла. Пальцы зависли на верхней пуговице.

— Лифчик уже? — В ее голосе прозвучало удивление, будто Ева поступила несвоевременно: не предупредила, не дала подготовиться.