Книга Темная сторона равновесия, страница 18 – Ксения Солар

— Мне не нужна жалость, — отрезал Виктор.

— Это не жалость, а практичность. Кровь закрывает тебе левый глаз, а я предпочитаю говорить с людьми, которые видят меня полностью.

Виктор взял платок и прижал его к рассеченной брови. Ткань мгновенно пропиталась кровью.

— В сборную тебя не взяли не из-за техники, — продолжил мужчина, сделав шаг ближе. — У тебя нет ни покровителей, ни имени, ни денег, к которым они привыкли. Спортивная система любит послушных, а ты не умеешь прогибаться.

Фраза попала в цель. Виктор слегка прищурился: собеседник намеренно провоцировал его, проверяя на прочность. Однако вместо растерянности тот увидел лишь леденящую, непоколебимую сосредоточенность.

— Эти подвалы, — он обвел рукой обшарпанные стены раздевалки, — дадут тебе быстрые деньги. Может, на пару лет тебе хватит на еду, одежду и дешевые развлечения. А потом тебя либо закроют, либо сломают на каком-нибудь грязном турнире ради чужих ставок. Ты хочешь всю жизнь быть мясом, на котором зарабатывают другие?

— У меня есть выбор? — тихо, с иронией проговорил Виктор.

— Выбор есть всегда, — мужчина уперся ладонями в деревянный стол, наклоняясь ближе. В его позе чувствовалась сила, не нуждающаяся в демонстрации. — Я научу тебя бить так, чтобы за тобой стояла не просто сила, а система. Я предоставлю тебе тренеров, ресурсы и статус. Но взамен мне нужен не просто рядовой боец. Мне нужен человек с холодным умом, способный слушать, выжидать и отдавать приказы, от которых у других бледнеют лица.

Виктор молчал. В раздевалке царила тяжелая тишина. Лишь в углу капала вода из старого крана — ритмично, монотонно, будто отсчитывала секунды.

— Как тебя зовут? — спросил мужчина.

— Виктор.

— Имя хорошее, — тот выпрямился, поправляя манжеты. — С сегодняшнего дня ты забываешь дорогу в эти подвалы. Завтра в восемь утра за тобой приедет машина. Если выйдешь — ты сделаешь первый шаг туда, где правила устанавливаешь ты, а не чиновники из спорткомитета. Если останешься здесь… что ж, значит, я в тебе ошибся.

Он повернулся и направился к выходу. У самой двери замер, не оборачиваясь, и бросил через плечо:

— И да, Виктор… зафиксируй этот порез над бровью. Пусть шрам напоминает не о том, что тебя ударили, а о том, какую ошибку ты больше никогда не повторишь.

Дверь за ним закрылась с глухим стуком. Виктор остался один. Он медленно опустил платок, посмотрел на темное пятно крови и в первый раз за вечер позволил себе едва заметную, холодную усмешку. Перед ним только что распахнули дверь, которую он даже не знал, что искал.

Прошло три года с той ночи в подвальной раздевалке. Виктор больше не выглядел как дворовый боец: тренировочные лагеря, жесткая дисциплина и персональное обучение превратили его в смертоносный, отточенный инструмент. Но для старой гвардии и членов Совета он оставался «подкидышем» — юнцом, которому Шеф по непонятной причине уделял слишком много внимания.

К двадцати пяти годам Виктор перерос статус перспективного бойца или талантливого порученца. Он стал теневой правой рукой — фигурой, чье имя в узких кругах произносили исключительно вполголоса, а чаще вовсе обходили молчанием.

Наставник все меньше занимался силовыми делами и постепенно передал Виктору самую важную работу: следить за порядком внутри команды и не допускать предателей. Для этого Громов создал отдельную структуру, которая не зависела от Совета.