Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 41 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— Ага! – возликовал Смелянский соответственно своей фамилии. – Ну, ребя, теперь начнется! А я, дурак, ехать не хотел! Пропустил бы все интересное, верно, Кирюх?

Кир не удостоил его ответом, зато спросил:

— Вить, а ты рассказал, откуда кукла взялась?

Горохов непонимающе подергал плечами.

— Ну как откуда? Черт ее знает. Она, может, уже тыщу лет существует, эта кукла.

— Да не болтай! Не тыщу, а всего пару десятков примерно.

— Откуда знаешь? – жадно спросил Смелянский.

Вот тут Мальцев отвел душу, со всеми подробностями поведал историю о родителях, которые заставляли дочь поступать в институт, и о том, как она ушла от них, оставив эту самую куклу с прощальной запиской. Закончив, он откинулся на подушку, лихорадочно перебирая в уме, все ли сказал, не упустил ли какой важной подробности.

Пацаны тем временем, немного помолчав, начали бурно обсуждать страшилку, все больше загребая в сторону шуток и приколов. Из их слов выходило, что все они отпетые двоечники и хулиганы и беспокоиться им совершенно не о чем. Зато можно строить предположения, кого в ночь прощального костра утащит кукла. Кир не участвовал, пока вдруг не услышал слова Сереги:

— А вот я, парни, реально огорчусь, если кукла заберет Руденко из нашего отряда.

— Что? – подскочил Мальцев. – При чем тут Терезия?

— Ты чего, Кирюх, с луны свалился? Она же вся из себя правильная и в школе, я слыхал, отличница и староста класса. И вообще, она такая… трудно не заметить. Вот ставлю на то, что ее…

— Щас я тебе под оба глаза поставлю!

Кир мигом слетел на пол, сжал кулаки и двинулся в обход гороховской кровати к Сереге.

— Эй, ребзя, держите его, он же бешеный! – вроде как в шутку завопил Сергей, однако испуг в голосе ему не удалось полностью скрыть – про репутацию Мальцева все были в курсе.

Но тут вмешался молчаливый великан Володя Серых, наделенный спокойным и миролюбивым нравом. Он беззвучно встал со своей кровати, ступил в проход и загородил Киру дорогу, расставив свои мощные конечности – не обойти.

— Да тихо вы! Уже малышня просыпается, сейчас вожатые прибегут! – зашипел с места Баранов. – Эй, ты чего завелся-то?

— Ничего, – буркнул Мальцев.

— А если ничего, то ляг и заглохни!

Кир лег, накрыл голову простыней, но сердце ходило ходуном, и в легких не хватало воздуха. Как назло, парни снова начали говорить о Терезии, смеялись, строили гипотезы, как спасти ее от злой участи быть утащенной куклой. Предлагали до конца смены научить ее пить, курить и еще кое-чему. Мальцев скалился в подушку, сжимал кулаки так, что немели ладони, и думал: «Да неужели быть хорошим – значит безмолвно сносить то, как болтают гадости о самом дорогом в мире человеке? Нет, это никуда не годится!»

Он пружиной подскочил на ноги прямо на кровати и обратился ко всем неспящим разом:

— Так, братва, в последний раз говорю: харе трепаться насчет Руденко! Чтоб даже имя ее забыли! До кого моя просьба не дойдет, того завтра буду бить смертным боем!

Повисло недоуменное молчание, потом Витька спросил осторожно:

— Ты че, втюрился в нее?

— Ага, втюрился! – подтвердил Кир, выдвинув подбородок. – Все слышали?.. Ну и все, закрыли тему! Помните: кто хоть слово…

— Да поняли уже, – неожиданно пророкотал молчун Володя, – угомонись. Не будут пацаны о ней трепаться.