Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 127 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— В больницу!

— Милая, туда не пускают по ночам. Но я буду оперативно получать все новости, а утром отвезу тебя. Или ты ночуешь тут, а я на рассвете заеду за тобой.

Рита обдумала варианты и поняла: да, она должна остаться. Должна успокоить ребят, рассказать вожатым, что случилось, как прежде это сделал Борис, хотя она сама мало что знала и понимала. Девушка кивнула:

— Договорились, пап.

Она готовилась к мучительному ожиданию, но рассвет наступил на удивление быстро. Все потому, что Рита, сначала уложив с помощью Анны испуганных притихших ребят, а после рассказав друзьям все, чему стала свидетелем, вдруг почувствовала такую невероятную усталость, что едва смогла добраться до кровати. И почти сразу Рейновна тихонько потрясла ее за плечо и сказала непривычно тихо, не в ее горластой манере:

— Рита, там приехал твой отец. Велел спросить, поедешь ли ты с ним.

Осипова села в кровати, сильно потрясла головой, прогоняя сонное оцепенение, и спросила, едва сама себя понимая – губы почему-то упорно не желали шевелиться:

— Ты меня отпускаешь? Точно управишься тут без меня? Смотри, Ань, если ты против, то я останусь до отправки детей.

— А с чем тут справляться? П-фу! – пренебрежительно хмыкнула Рейновна. – Прогнать их сперва до столовой, а потом до автобусов – и все дела. Они же после вчерашнего вообще шелковые, не чают, как поскорее слинять из такого опасного места, как наш лагерь. А уж с твоей рожей, Марго, им вообще показываться не нужно – вконец перетрусят.

— А что с моей рожей?

Рита вскочила и подошла к зеркалу в простенке. Да, так и есть: лицо распухло, глаза превратились в щелки.

— Меня так раздувает в последние годы, когда волнуюсь, – объяснила она Анне, яростно растирая щеки руками. – Ладно, тогда побегу. Но мы же с тобой созвонимся, да?

— Звякну тебе вечером, – заверила Анна. – Все ребята очень переживают за нашего Борьку, Рит. Мы надеемся на хорошие новости, слышишь? Только хорошие!

У Риты от ее слов тоскливо сжалось сердце и закололо в кончиках пальцев. Она молча обняла Анну и бросилась через холл на улицу. Даже не взяла с собой чемодан, собранный с вечера, – настолько это сейчас не имело значения. Отец наверняка снова приедет сюда, раз ведет это дело, вот и прихватит как-нибудь. Да пусть хоть пропадет ее барахло, лишь бы Боря…

— Бориса будут оперировать в девять утра, – первым делом, после поцелуя в щеку и сочувственного взгляда на ее лицо, отчитался отец. – Мы успеем как раз к концу, узнаем результаты. Это уже вторая операция, первая была сразу, как доставили. Лучший в городе полостной хирург среди ночи спешно вернулся из отпуска. Состояние тяжелое, но стабильное.

Он рубил, как шашкой, каждую фразу – видно, отрепетировал свою речь заранее. Не хотел врать, не хотел пугать, не хотел излишне обнадеживать. Она это поняла и не сразу смогла справиться с собой, начать задавать вопросы. Но, начав, решила, что должна выяснить все до конца, тем более что ехать им по пустынной лесной дороге не меньше получаса.

— Папа, ты уже допрашивал… ну… Снежану? Ты знаешь в точности, что произошло?

Отец коротко кивнул.

— Может, не в точности, но то, что мне нужно знать, я знаю. Дамочка особо и не запиралась. Повыла немножко по супругу, а когда поняла, что все кончено, с ней уже не было проблем. Себя выгородить не пыталась, хотя могла бы в сложившихся обстоятельствах.