Онлайн книга «Дороже жизни»
|
Барбос не выдержал, схватил подвернувшийся под руку камень и запустил его в сторону пленников. — Легче там, бандит! – крикнула Наташа. – Убить хочешь – так стреляй. А камнями баловаться нечего. Опять «бандит»! Проклятое слово и без напоминаний Наташи не давало покоя Барбосу. С трудом сдержался он, чтобы не ответить ей привычной руганью и угрозами; теперь он понимал: в крике и брани пленники видят лишь проявление его слабости, страха. — Так как же, Барбос? – не унималась Наташа. – Будешь ты стрелять или нет? Я лично тебе не советую. Серьезно! Если б ты разделался с нами в горах… Ну, это еще можно было понять. Там у тебя оставалась какая-то надежда удрать, отсидеться в кустах… — Все же там тебя не сразу поймали бы, – вставил Володя… — А тут? – Наташа сделала значительную паузу и продолжала по-прежнему неторопливо и рассудительно: – Сазонова уже забрали. Заберут и тебя с Немым. Наши не торопятся. Знают, что отсюда никуда вам не уйти. В тундре вы были, как в мешке. А тут завязочка уже затянулась – не выскочишь. Стрелять теперь… просто глупо. Из сказанного Наташей особенно болезненно воспринял Барбос слова о Сазонове. Он и сам подозревал неладное. Почему не вернулся Сазонов? Мог же он выйти, осмотреть берег и вернуться, не задерживаясь. Что случилось с ним? В бегство главаря Барбос не верил. Красный кисет остался в пещере. Никуда от него Сазонов не уйдет. В особенности теперь. После похищения новоселов вернуться в поселок он больше не мог. Все надежды Сазонова, его будущее – в красном кисете… А Наташа продолжала теребить своего тюремщика. — Барбос!.. А Барбос! Нет! Надо заставить ее замолчать. Любой ценой! Барбос выхватил пистолет и выстрелил над головами задержанных. Ослепительно-белая вспышка и громовые раскаты взбодрили его, заглушили терзающие рассудок мысли. Но ненадолго. Еще не отзвучало эхо, как он снова услышал Наташу. — Уточняю свою мысль, – голос девушки звучал ровно и спокойно, будто она не слышала выстрела. – Убьешь ты нас, Барбос, – за это тебя расстреляют. Не думай, что я тебя пугаю. Ты не из робких. Это видно. Да ведь не смерть страшна. Умереть можно по-всякому. Свалился ты, скажем, в пропасть. Сломал шею. Ну и дело с концом!.. Страшно, Барбос, ожидание казни. Вот! Водят тебя на допросы. Пишут протоколы какие-то. А ты знаешь: надеяться не на что. И следователь, который тебя допрашивает, и конвоиры, что водят тебя, и судья, и адвокат… тоже знают: конец твой один. И все же ты будешь артачиться, спорить, что-то доказывать. Вынесет суд приговор – ты не выдержишь, подашь на помилование. Там… – Наташа показала пальцем куда-то вверх, – прочтут твое письмо и скажут: «Новоселов убил? К ногтю такого гада!» Вынести все это – никаких сил не хватит… — Слушай!.. – Барбос ожесточенно ударил себя кулаком в грудь. – Девять граммов свинца приму… но тебя порешу! — Валяй! – по-прежнему спокойно ответила Наташа. – Если тебе очень уж хочется с нами на тот свет. Мы не против. Только помни: я тебе и на том свете покоя не дам. Все же она отметила про себя: пружина завернута до отказа, может лопнуть. Девушка притихла. Но ненадолго. Перепалка с Барбосом снова подняла боевой дух задержанных. И Наташа принялась рассказывать какой-то смешной случай. Рассказывая, она часто вздыхала и как-то очень по-девчоночьи чмокала губами, вставляя к месту и ни к месту свое любимое «вот!». Это короткое словечко выражало у нее самые разнообразные чувства. Оно звучало в зависимости от обстоятельств – весело и удивленно, насмешливо и грустно, даже назидательно. |