Книга Дороже жизни, страница 112 – Георгий Кубанский

— Давай, Федя! – воскликнул он. – Да не сорвись. Упадешь тут – целой косточки черту на зуб не останется.

Прохор Петрович первым ухватился за острый выступ, уперся ногой в удобный бугорок на другой стороне щели, подтянулся на руках…

Они карабкались вверх, хватаясь за выступающие камни и редкие кусты. Каждый метр давался им ценой громадных усилий. Скоро ногти на руках были обломаны до крови. Мокрые от пота рубашки неприятно липли к телу, сковывали движения…

Щель кончилась. Дальше пошел крутой подъем, поросший редкими мелкими березками. За скалой скат стал более пологим. Деревца там пошли рослее, чаще. Скоро они сомкнулись в густой лесок.

— Постой-ка! – Прохор Петрович придержал рукой Федю и приподнялся на носках. – Вроде… костер. Правильно! Костер.

Федя всмотрелся и – почувствовал, как по спине у него забегали горячие мурашки. За зеленью дрожал на солнце еле приметный редкий дымок.

Старательно пригибаясь и бесшумно раздвигая перед собой густую прохладную листву, Прохор Петрович и Федя миновали заросли. На опушке они остановились, осторожно выглянули из зелени.

На покрытой мхом площадке догорал костер. Возле костра сидел человек в милицейской фуражке. Федя сразу узнал его по широкой спине и приподнятым плотным плечам.

— Он! – Федя крепко сжал локоть Прохора Петровича и, еле сдерживая досаду, добавил: – Один!

— Я пойду к нему, – тихо произнес Прохор Петрович.

— Вместе пойдем! – горячо зашептал Федя.

— Нельзя вместе, – остановил его Прохор Петрович. – Тебя он знает. А я… пастух. Скажу, ищу беглых олешков.

Прохор Петрович вышел из зарослей и подошел к Сазонову. Поздоровался. Сазонов подтолкнул носком сапога обгоревшую ветку к углям, подернутым серой дрожащей пленкой пепла, и бросил:

— Здорово!

— Откуда идете? – спросил Прохор Петрович, присаживаясь к костру.

— Откуда иду, там меня нет, – холодно отшутился Сазонов. – Куда иду, там меня еще не видели.

Встреча с саамом в его расчеты не входила, а потому и распространяться, откуда и куда он идет, ему не хотелось. После бесплодных поисков неизвестного сигнальщика Сазонов успел отдохнуть и держался с независимым видом человека, выполняющего серьезное служебное задание.

— Можно ваши документы посмотреть? – спросил Прохор Петрович.

— Документы? – Сазонов удивленно поднял густые, резко очерченные брови. – Чьи документы?

— Ваши.

— А ты что за птица такая? – Сазонов уперся обеими руками в колени и посмотрел в лицо пришельца прямым строгим взглядом. – Документы проверять?

— Я не птица, – с достоинством ответил Прохор Петрович, – а депутат райсовета трудящихся. – Он отвернул совик и достал из кармана клеенчатый мешочек с документами.

Сазонов следил за ним с деланым равнодушием. В руках пастуха он увидел не только депутатское удостоверение, но и красную книжечку, и тут же отметил про себя: «Партийный билет!»

— Наш милиционер Прокофий Суфрин, – продолжал Прохор Петрович. – Его я знаю. А вас вижу первый раз.

— Вот мой документ! – Сазонов снял с головы милицейскую фуражку и показал ее Прохору Петровичу.

Саам спокойно смотрел, как Сазонов отряхнул с фуражки налетевший от костра легкий пепел и положил ее рядом с собой на небольшой круглый камень, потом слегка стукнул носком тоборка по камню и с еле уловимой усмешкой в голосе спросил: