Книга Полное собрание рассказов, страница 160 – Майкл Коннелли

Рухнув на пол, он почувствовал под бедром пистолет. Все еще прижимая левую руку к шее, он правой дотянулся до оружия и вскинул его. Он выстрелил четыре раза. Пули легли кучно в верхнюю часть спины Вашона, отбросив того на мусорный бак, забитый бумажными полотенцами. Вашон повалился на спину, его небесно-голубые глаза безжизненно уставились в потолок, а опрокинутый бак еще долго катался рядом из стороны в сторону.

Стилвелл уронил руку и выпустил пистолет. Он посмотрел на свою грудь. Кровь была повсюду, она сочилась сквозь пальцы и бежала по локтю. Легкие наполнялись жидкостью, он не мог вдохнуть.

Он понял, что это конец.

Сместив вес, он повернулся так, чтобы залезть в задний карман брюк. Вытащил бумажник.

Очередной рев стадиона, казалось, сотряс здание. В туалет вбежал Харвик. Увидев два тела в разных концах комнаты, он бросился к Стилвеллу.

— О Господи… О Господи!

Он склонился над напарником, мгновение изучал рану, затем выхватил рацию и начал орать в нее. Поняв, что стоит на закрытой частоте, он быстро переключил канал и передал: «Офицер ранен». Стилвелл слушал это отстраненно. Он знал — шансов нет. Его взгляд упал на карточку, которую он сжимал в руках.

— Держись, напарник! — кричал Харвик. — Не уходи, слышишь? Они уже едут, едут!

Сзади послышался шум, Харвик обернулся. В дверях стояли двое мужчин.

— Вон отсюда! Пошли вон! Никого не пускать!

Он снова повернулся к Стилвеллу.

— Послушай, мужик, мне жаль. Я облажался. Прости меня, черт возьми. Пожалуйста, не умирай. Держись!

Слова вырывались из него, как кровь из шеи Стилвелла. Безудержный, отчаянный поток.

— Ты был прав, мужик. Насчет меня. Я… я соврал про ту игру. Я ушел раньше. Мне так жаль, что я наврал. Останься со мной, прошу!

Глаза Стилвелла начали закрываться. Он вспомнил ту ночь, давным-давно. Другое время. Он умер тогда — вместе с новым напарником, который теперь стоял перед ним на коленях, хныча и бормоча извинения.

Харвик замолчал только тогда, когда понял, что Стилвелл ушел. Он всмотрелся в лицо напарника — в нем появилось какое-то умиротворение. Ему показалось, что Стилвелл выглядит счастливее, чем когда-либо за этот день.

Он заметил раскрытый бумажник на полу, а затем — карточку в руке Стилвелла. Он осторожно высвободил её из мертвых пальцев. Это была бейсбольная карточка. Не настоящая, а сувенирная. На ней был изображен мальчик лет одиннадцати-двенадцати в форме «Доджерс», с битой на плече и номером 7 на футболке. Под фото значилось: «Стиви Стилвелл, правое поле».

Сзади снова послышался шум — вбежали парамедики. Харвик отошел в сторону, хотя понимал, что уже поздно.

Пока медики проверяли пульс его погибшего напарника, Харвик отступил назад и рукавом вытер слезы. Затем он взял бейсбольную карточку и бережно вложил её в одно из отделений своего удостоверения. Это было то, что он теперь всегда будет носить с собой.

Он ненавидел свою работу, но обожал дорогу домой по ночам. Улицы всегда были пустыми и часто блестели от дождя. Пар поднимался от асфальта, словно сама интрига. Совсем как в кино — в тех старых черно-белых фильмах, которые его отец любил смотреть по телевизору. Казалось, город даже не начинал остывать до этого времени — до тех пор, пока не наступала полночь. Проезжая вдоль пляжа с опущенными стеклами, он вечно встречал отставших от жизни. Девушек старше него, но всё равно еще девчонок, пробиравшихся домой или к «последнему звонку» в какой-нибудь прибрежный бар. Некоторые пытались его остановить, просили подвезти. Иногда он останавливался и соглашался: азарт от пребывания в темноте с незнакомкой, пахнущей пивом и маслом для загара, побеждал страх перед опасностью или неловкостью. Они всегда удивлялись тому, какой он юный. Как молодо он выглядит. Некоторые даже смеялись, думая, что ему лет тринадцать и он просто угнал машину, чтобы покататься.