Книга Нестеров. Превращения, страница 62 – Руслан Григорьев

— У них работа такая, плюс профессиональная корпоративность. Присаживайся, пожалуйста. – Генерал указал на стул с высокой спинкой, стоящий у приставного столика, сам сел напротив, ближе к телефонам. – Как Любаша – умница-красавица? Дети, наверное, совсем взрослыми стали? Я Олега твоего помню.

— Любочка привет тебе передавала, держится, хлопочет, все хозяйство на ней. Работала в аптеке, сейчас на другое место хочет пойти. Все, в общем, своим чередом. Дети? – Сергей с ходу, без подготовки, прочитал стихотворение. – Дети выросли, стали большими, чужими, / раздражает их наше присутствие, / и хотя признают нас, конечно, своими, / больше любят нас в наше отсутствие.

— Стихи, конечно, твои? – Алексей Григорьевич улыбнулся, заранее зная ответ.

Нестеров только кивнул.

Генерал посчитал необходимую вступительную часть законченной и перешел в деловой режим.

— С чем пришел, Сережа? Рассказывай!

— Если позволишь, начну сначала, мы ведь давно не виделись. – Нестеров набрал в грудь воздуха и продолжил. – Уволился в начале девяносто второго. Перед увольнением, когда комиссию проходил, предлагали уйти на инвалидность, но я отказался, совесть не позволила: какой я инвалид? Сам видишь, на мне еще пахать и пахать! Да и резона никакого: что пенсия, что инвалидность – все едино, нищета. Так что уволили меня по состоянию здоровья с пятипроцентной прибавкой к пенсии, в сумме меньше ста долларов – по нынешним временам, сам знаешь, копейки. Пошел в бизнес. Для начала фирму сделал, торговал всем чем ни попадя: от мебели до колготок. Крутился как мог: там купил – здесь продал, разница – в карман. Как говорит наш сын, чистой воды спекуляция. Тяжеловато, конечно. Таких бизнесменов, как я, сейчас пруд пруди, но концы с концами все-таки сводил, даже кое-что откладывал. Офис в начале Кутузовского проспекта взял, отремонтировал, стал сдавать и тогда же, почти три года назад, познакомился с ребятами. Тоже наши, выпускники Вышки. Первый парень из московской управы, Мохов Кирилл Борисович, майор; второй – из вашего управления, капитан Волков Михаил Васильевич, в Германии служил, оттуда и уволился…

— Волков, говоришь, Михал Васильич? – уточнил для себя генерал и сделал пометку в своем блокноте с отрывными листками.

— Они автозапчастями занимались, да и сейчас занимаются, но последние два года больше работают с машинами из Голландии. Я в их компанию попал, можно сказать, случайно, хотя ничего случайного в нашей жизни не бывает. – Нестеров улыбнулся. – Когда эти мужики оказались в сложной ситуации, я им помог, прижал проходимца и от него долг ребятам вернул – пятьдесят тысяч долларов. Они в ответ предложили мне под крышей моей фирмы вместе работать. Я остаюсь в той же должности генерального директора, зарплата хорошая, а главное, постоянная. Заниматься автозапчастями к иномаркам и поставкой в Москву подержанных машин. Я согласился. До последнего времени все шло нормально. Но тут Волков, младший компаньон, ни с кем не советуясь, взял у бандюгана Севы Звенигородского заказ на покупку и поставку эксклюзивного мерседеса, есть такой кабриолет: «Марбелла» называется. Аванс взял. – Генерал сделал пометку. – Волков, честно говоря, случайно купил этот мерседес на аукционе в Голландии, и мы потом еле-еле, с боями, протащили его через четыре границы в Москву. Мишка на таможне, что на территории военного Чкаловского аэродрома, твоя епархия, оформил машину, поставил на учет в ГАИ Центрального округа и передал заказчику. – Алексей Григорьевич дополнил свои записи. – Все действия в Москве Волков проводил самостоятельно, помощи не просил. А потом начались сложности. Машина, конечно, выпендрежная, ничего не скажу, второй такой в Москве нет, но тормозить ее на каждом углу гаишники стали совсем по другому поводу. – Нестеров замолчал и с тоской оглядел стол – курить ему хотелось страшно, но пепельницы нигде не было – значит, хозяин не курит и другим не дает. Генерал воспользовался возникшей паузой.