Книга Нестеров. Превращения, страница 37 – Руслан Григорьев

— Вроде тебя? Ты же не первый раз на аукционе?

— Не первый, а толку? Для аккредитации есть несколько условий, которые мы пока выполнить не можем. На сегодня я так, сбоку припека, наблюдатель. На аукционе за нас выступает господин Роберт Хенк.

— Второй раз слышу это имя. Чем он хоть занимается?

— Машины, запчасти… Мы, собственно, и сошлись на этой почве, встретились, поговорили, пивка попили, нашли общий язык. У него в Бреде фирма, которая закрывает все дырки отделений ЮНЕСКО в машинах и запчастях. А мне это дело только давай. Чем бегать, собирать по крохам заказы, лучше брать все у одного. Тем более у Хенка все для этого есть: склады, бронирование заказов, персонал, управление – сам увидишь.

Они отошли от «Мерседеса» и встали недалеко от центральной аллеи.

— А как ты на аукцион вышел?

— Я про эту штуку давно слышал, но как к ней подобраться, даже не представлял. Один раз к слову пришлось, я и говорю: «Господин Хенк! А хорошо бы попасть на аукцион машин секонд хенд, посмотреть, что там творится, какие цены, условия». Смотрю, молчит. Значит, думаю, ему это не интересно. Оно и понятно, он и так занят по горло, ему еще только аукциона не хватало. И… ошибся. К следующему моему приезду он весь расклад выдал: кто может работать на аукционе, в какие дни проводят, какую предпродажную подготовку машин делают и много чего еще. Мало того, в тот же день мы съездили, посмотрели торги, и за кружкой пива…

Волков остановился, что-то или кого-то, высматривая на площадке перед собой.

— Ну, чего замолчал?

— Хенка нет. А скоро, как говорится, третий звонок, начало аукциона. Так, о чем это я? – Мишка нахмурил свой невысокий лоб.

— И за кружкой пива… – напомнил Сергей.

— …он предложил мне схему мерверштоера, возврата НДС. Из двадцати процентов стоимости каждой машины, купленной с его помощью на аукционе, себе он забирает пятнадцать, нам, соответственно, оставляет пять. Поторговались, конечно, и сошлись на тринадцати ему и семи нам.

— Подожди, Миш. Я так ничего не пойму. Разъясни мне, дураку непонятливому, с самого начала.

— Рассказываю. Машину на аукционе продали, здесь же оформляется документ, где указывается: кто покупатель, а покупатель г-н Роберт Хенк, и что купил: марка, цвет, номер кузова, прочие выходные данные, указывается цена. На границе с Беларусью на основании этого счета и доверенности заполняется таможенная декларация. Так?

Нестеров согласно кивнул.

— Таможенники штампуют оба документа. При этом счет, выписанный иностранным продавцом, для дальнейшего оформления машины на нашей территории не нужен. Важно, чтобы на счете стоял штамп польской таможни, подтверждающий, что товар вывезен за пределы Европы и белорусской таможни, что товар въехал на территорию Беларуси. Отштампованные документы я в свой следующий приезд отдаю Хенку и ему, как покупателю, возвращается мерверштоер, НДС по-нашему. А это, дорогой Сергей Владимирович, двадцать процентов от зафиксированной стоимости машины. Потом уже семь процентов Хенк отдает нам. Теперь понятно?

— Понятно. Но ведь это же грабеж!

— Да, кто б спорил?! Только без Хенка мы бы и этого не получили, и что бы тогда делали? Как в этот раз, в самом начале, мотались по рынкам и стоянкам и покупали кота в мешке? – Волков со знанием дела защищал разработанную им схему. – А чтоб вы знали, уважаемый Сергей Владимирович, аукцион – это проверка юридической чистоты машины и гарантия нормального технического состояния аппарата. И, если ты взял машину на аукционе, можешь быть спокоен, до Москвы доедешь без приключений, аппарат не подведет. С другой стороны, заказчик спокоен, он своими глазами видит документы и понимает, сколько денег он дал и сколько потрачено. А в чем наш интерес, ему абсолютно все равно.