Онлайн книга «Нестеров. Превращения»
|
— Врешь! Никто меня не выкидывал. Оставляли, уговаривали, обещали новую должность, я сам ушел, не захотел служить тем, кто взял сейчас власть. Все, что они творят, долго не протянет, на живую нитку сшито. Они же лепят ошибку за ошибкой. Ты говорил мне про Бондаренко. Думаешь, твой одноклассник далеко пойдет? Ошибаешься, дорогой! Пока жив отец-генерал, может, и будет у него карьера складываться, а не будет отца, на службе долго не задержится – таких, как он, нигде не любят. Я потому и учу вас с Ольгой: рассчитывайте в первую очередь на себя, свои возможности, мы с мамой… — Опять – двадцать пять! «Мы с мамой», – Олег спародировал голос отца. – Все это было при царе Горохе. Уразумей ты наконец! Те, кто рулит сейчас, пришли не на день и не на два. Пока что-то изменится, такие, как младший Бондаренко, как я, подрастут и генералами станут, а ты со своими друзьями, если доживешь, конечно, еще служить к нам пойдешь. Денежку из наших рук получать будешь и делать то, что мы скажем. — А вот это видел! – Он сложил большой кукиш и сунул сыну под нос. — Брось отец, несерьезно все это. Жизнь заставит, и будете если не служить, то работать на нас точно будете. Ты разве не видишь, что происходит? Жизнь течет по другому руслу. Долг, честь, совесть – все эти понятия, которыми ты живешь до сих пор, ушли неизвестно куда и насколько. Если не хочешь спать под забором или стоять в метро с протянутой рукой, засунь все свои принципы в… карман и живи, как другие живут. Не стой на месте, отец! Крутись, вертись, зарабатывай деньги, много денег. Будешь богатым, будешь человеком. Нет денег, извини, подвинься. Жизнь сейчас такая. Понятно? – Олег расцепил скрещенные на груди руки и встал. – Давай, отец, лучше разойдемся мирно и будем жить каждый по своим понятиям, без скандалов и ссор. Мне кажется, так лучше будет, в первую очередь, для мамы. Ты же любишь ее? – Он как-то криво, неискренне улыбнулся. – По крайней мере, говоришь, что любишь. Не будем ее беспокоить. Хорошо? С начала разговора и потом по нарастающей Сергею становилось все хуже и хуже, ужасно болела голова, исчезали, испарялись его силы, и уже не было желания, а, главное, возможности сопротивляться фанатичному желанию сына доказать ему свою несправедливую правоту. Собственно, Олег и не собирался что-то ему доказывать, просто говорил, что думает, и в его спокойной уверенности в правоте своих слов крылась полная безысходность для Сергея. «Сам же затеял разговор, – ругая себя, мысленно говорил Сергей. – Ведь знаю, что спорить с ним бесполезно. Он, что возьмет в голову, топором не выбьешь. Нет, лучше уйти, может быть, когда-нибудь потом, придет время, тогда и поговорим». С багровым лицом, синяками под запавшими глазами и жестокой головной болью, превозмогая себя, он оперся на стол и встал. Молча, не глядя в сторону сына, с трудом переставляя ватные ноги, вышел из кухни в коридор, открыл дверь квартиры и шагнул за порог. Олег краем глаза наблюдал за отцом, за трансформациями, что с ним происходили. Его мозг фиксировал события, как бездушный регистратор: «Батя в нокауте. Здорово я его уделал! Ушел, слова ни сказал. Хоть бы возразил, что ли? Вспомнил, хотя бы, как он возил меня во Владивосток. Как устроил экскурсию на подводную лодку. Это же был полный улет! Всего полчаса в замкнутом пространстве железной коробки под названием дизельная подводная лодка, и все! Там внутри температура градусов сорок, не меньше! Сработало в сто раз лучше, чем все его нравоучения и уговоры. Я тогда действительно засел за учебники. Странно: почему отец ничего не вспомнил? Значит, не нашелся. Тогда, как говорят в народе: “Отойди, дядя, в сторону и не мешай работать людям!”» |