Книга Нестеров. Превращения, страница 15 – Руслан Григорьев

— Значит, ты – провокатор? – подколол его Моренов.

— А как же! Нам, вольным стрелкам, без этого нельзя, – в том же тоне ответил Нестеров, – мы теперь птицы вольные, что хотим, то и воротим. А вы чего так долго? Он же меня чуть не угробил!

— Да мои сразу хотели ввязаться, я не дал. Вы, говорю, сейчас увидите, как Серега этого каратиста сделает. И не ошибся в тебе! Как ты ему сопатку начистил! Любо-дорого посмотреть!

— Ну и гад ты, Моренов!

— Не без того, конечно, – с ехидцей улыбнулся Володя, а продолжил уже серьезно. – Серега, слушай: возвращайся! Ты же оперативник! Хватит тебе по рынкам бегать…

— И ты туда же. Не, я свое отбарабанил, – с грустью, но как о деле решенном, отреагировал Нестеров. – А что вы с этим козлом делать будете? Они же теперь вроде как в друзьях у нас?

— Отпустим, конечно, а материал – в сейф, до востребования.

— Вот видишь, с одним козлом справиться не можете, а меня обратно зовете. Нет, брат, «все прошло, как с белых яблонь дым», как писал наш любимый с тобой русский поэт Сергей Есенин. – Нестеров вздохнул и закончил: – Ты извини, Владимир Андреевич, у тебя наверняка еще дела здесь, а я пойду, если позволишь. Мне завтра дочку из больницы забирать.

Нестеров выбрался из машины, закурил и быстрым шагом пошел в сторону Старой площади и Лубянки, а Моренов, глядя ему в след, вслух произнес:

— Эх, Серега! Да куда ж ты с нашей чекистской тележки денешься, дорогой ты мой человечище?

К ночи подморозило, небо развиднелось, уличные фонари горели ровным спокойным светом. Казалось, город снова стал чистым и красивым, будто не было черноты, мучившей его последние недели. Иллюзия, обман. Встанет солнце и высветит грязь, что скрывает ночь.

Танк подпрыгнул на месте, ударил выстрел, и за Москвой-рекой на фасаде Белого дома расцвел ужасный черный цветок с осколками осыпающегося стекла и бетона. Потом еще выстрел, еще…

Нестеров и Перхушков стояли в самом начале Кутузовского проспекта в разношерстной массе людей перед солдатами из оцепления. Сергею с трудом верилось в реальность происходящего. В ежедневной, даже ежечасной гонке на выживание, когда только и думаешь, как и чем кормить семью, не хватало времени разбираться, кто прав, а кто виноват: Ельцин или Верховный Совет? Но в любом случае, до чего же надо дойти, какие границы перейти, чтобы прямой наводкой из танков бить по Белому дому, фактически по своим?!

— Ну что? Насмотрелся? Теперь ты понял, что вовремя ушел из своего любимого КГБ? Бегал бы сейчас, мучился: где свои, где чужие? – В голосе Перхушкова звучали то ли издевка, то ли злая ирония, сразу не поймешь, но что-то явно обидное, нехорошее. – Да Бог с ними, Сережа! Пошли лучше делами займемся – покажешь, что наработал.

В расстроенных чувствах, с раздраем в душе, Нестеров крепко затянулся сигаретой, посмотрел на дымящийся Белый дом и щелчком отправил окурок к тротуару. Они стали выбираться из толпы. Спустились вниз к набережной, к первому дому по Кутузовскому проспекту, и остановились перед высокими массивными дверьми, над которыми тускло мерцала местами покрытая зеленью и привинченная ржавыми шурупами латунная табличка: «Подъезд № 4».

Раньше здесь была мастерская по ремонту слуховых аппаратов, но предприятие приказало долго жить: люди разошлись, оборудование исчезло, углы затянуло паутиной. Вот тут пустующее помещение и подхватил вездесущий Перхушков. Оформил аренду на кого-то из своих многочисленных друзей и стал искать, кто сделает ремонт. А тут ему на счастье Нестеров! Лучшей кандидатуры не сыскать – если возьмется, точно сделает. Опять же, деньги к нему должны прийти, миллион рублей – на этот счет у Юрия Ивановича были точные сведения. Значит, ему самому не надо вкладываться. Стал тогда Перхушков змеем-искусителем работать, уговаривать Нестерова: «Нет, ты послушай, Сергей Владимирович! Сдавать в аренду деловым людям офис в центре города, в начале Кутузовского проспекта, это же Клондайк, золотая жила! Греби деньги лопатой! И всех забот-то: подкрасить, подмазать, подклеить, и вперед! От желающих отдать тебе свои деньги отбоя не будет. Сергей Владимирович, бери! Не пожалеешь. Сделаешь ремонт – офис на два года твой, платить будешь только коммуналку. Это тебе мой подарок! За все хорошее, что ты сделал для меня!» Так уговаривал, что Нестеров не выдержал и согласился. Тем более что подоспел первый в его жизни долгожданный заработанный миллион рублей. Первый!? Надо же грамотно вложить деньги, не профукать. А что? Только начни: это – туда, это – сюда; глядишь, и нет миллиона. Конечно, кое какие деньги хотелось оставить на домашние нужды, но в итоге не получилось. Уверения Перхушкова, что работ здесь на копейку – подмазать, подкрасить – оказались явной профанацией. Чуть строители колупнули, и потянулось, скорее посыпалось, одно за другим, да так, что еле-еле в миллион влез, и ни рубля на домашние нужды не осталось.