Книга Нестеров. Превращения, страница 136 – Руслан Григорьев

С родителями, которые интересуются их институтом, Люба сталкивалась постоянно, и не только в приемный период. Часто бывало, особенно в начале обучения, что дети по многим причинам не выдерживали учебной нагрузки в государственных вузах, не сдавали сессию. Тогда родители, у кого были в первую очередь финансовые возможности, переводили их в коммерческий вуз, на платное обучение. Люба стала рассказывать о своем институте, это была ее стезя, и за разговором время пролетело мгновенно. Григорий Савельевич был очень внимателен и любезен, но что-то в его обращении настораживало Любу. Скорее всего, манера держаться как можно ближе, стараясь прикоснуться к ней. Хотя до конца, на сто процентов, она не была уверена в этом.

Когда подъехали к дому, Захаров любезным тоном поинтересовался, спят ли домашние. Получив утвердительный ответ, Григорий Савельевич с плохо скрываемым разочарованием вручил ей свою визитку. Именно вручил, сказав, что она может звонить ему в любое время вот по этому телефону, и подчеркнул номер. И еще попросил разрешение самому звонить ей, если возникнут вопросы по поводу поступления сына в институт. Любе в этой ситуации ничего не оставалось, как оставить свои координаты. Она дала визитку с телефонами, пообещав что-то подсказать и разъяснить, если в этом будет необходимость.

Погранконтроль Сергей прошел первым и решил подождать, пока выйдет Тамара. Болтая о всяких пустяках, они прошлись по магазинам. Сергей на командировочные купил духи своим женщинам. Любочке – ее любимые «Клема», а лучшей в мире девочке – «Кристиан Диор». Для себя взял литровую бутылку джина, ребята надоумили, сказали, что это первое лекарство от лихорадки и вообще антибактериальное средство. Принимать перед едой обязательно, вне зависимости от времени суток. Тамара тоже что-то купила, но Нестеров за ней не следил, и что она там взяла, не знал. В самолете они оказались разделены несколькими рядами. У Сергея мелькнула мысль пересесть к Тамаре или ее с собой посадить, но мысль как мелькнула, так и погасла. Победил холодный здравый рассудок. Зачем? Разговорами надо ее развлекать, ухаживать. Мадам, водички не желаете? А может быть, кексик! Тьфу! Противно, честное слово! Не дай бог, еще подумает, что я к ней клеюсь.

Бессонная ночь сказалась почти на всех – с перерывами на кормежку самолет спал, за исключением двух мужиков, которые начали пить водку еще в аэропорту и, кажется, не намерены были прекращать до самой посадки.

Сергей ненавидел ночные вояжи: кресла в самолете неудобные, ни развернуться, ни повернуться, невозможно нормально отдохнуть. Чтобы размять ноги и заглянуть в туалет, он встал и по пути в хвост самолета заметил спящую у иллюминатора Тамару, укрытую пледом. Рядом, как цербер на цепи, сидел злой бодрствующий небритый мужик, с ненавистью и ревностью смотрящий на проходивших мимо них людей. Сергей невольно задержался, проигнорировав странного мужика, и с добрым чувством отметил: «А она ничего, симпатичная. И спит безмятежно и крепко, как ребенок». Нестеров улыбнулся и пошел себе дальше, подумав, что надо бы все-таки брошюрку по проведению ревизии почитать, не зря же она ему ее дала. Еще при советской власти брошюрка была сделана, с грифом «Для служебного пользования», между прочим.