Книга Петля Сергея Нестерова, страница 96 – Руслан Григорьев

— Так, Петр Георгиевич. Не столь прямолинейно, конечно, но, в общем и целом…

— Сергей Владимирович, брось ты дипломатию разводить, смотри лучше в корень. Эта беда вполне объяснима: наше с тобой образование и опыт работы в контрразведке. Когда годами ловишь шпионов, такая деятельность, безусловно, накладывает определенный отпечаток на сознание и психологию, и, хочешь – не хочешь, имеет место быть так называемая «профессиональная деформация личности». Я тебе все это говорю с одной целью: чтобы ты крайне тщательно провел ревизию своих отношений с окружением из числа местных чиновников и партийных функционеров всех мастей. Наверняка найдешь интересных персонажей, которых списал, как возможных сотрудников спецслужб, хотя основания для такого шага были достаточно хлипкие. Так ты время выиграешь, не будешь тратить его на поиски новых объектов. А временной фактор сейчас играет большую роль. Понимаешь меня?

— Спасибо, Петр Георгиевич. Стараюсь понять. Не знаю, честно говоря, чем заслужил такое отношение. – В словах Нестерова звучала растерянность.

— Политесы, друг мой, – остановил его резидент, – оставь до будущих времен. Работать надо, а не ля-ля разводить. Что касается моей персоны, то ей, знаешь ли, – взглянул Шибанов на часы, – давным-давно на корт пора. Опоздаю – посол поражение засчитает… – Он встал. – Жду тебя завтра в семнадцать часов с конкретными предложениями.

Сергей пожал протянутую руку и направился к двери, и тут в спину прозвучал вопрос:

— Про сон на ходу придумал или как?

— Да нет. – Повернувшись, Нестеров грустно улыбнулся. – Сон действительно был, правда, не прошлой ночью.

Дверь с мягким щелчком закрылась. Шибанов, оставшись один, опустился на стул. Хотел посмотреть на себя в зеркало, но вспомнил, что такого предмета в интерьере его кабинета нет… Может, и к лучшему, поскольку увидел бы себя, без маски бодряка-начальника, уставшим и измотанным, постаревшим за один этот разговор на несколько лет.

«Сережа, Сережа, – думал он, складывая в сумку теннисные принадлежности. – Прекрасный парень и работник хороший. Черт знает, как так получается, но действительно все шишки на этого мишку! Ведь с самого начала допустили его расшифровку. Правда, никто в этом не признается. В семье опять же проблемы, и еще какие. Но выдержал мужик. А то, что с вербовками не пошло, не во всем его вина. Хотя как сказать,… Трудно все-таки быть судьей в подобных вопросах. Как у нас говорят, в поле работаешь один на один. Свидетелей, контролеров, наблюдателей нет. Состязательность умов и психологий. И только от тебя самого, твоей честности, непредвзятости и, по возможности, объективности зависит, какую нарисуешь картину перед Центром. Как представишь, в каком свете и красках будут отображены действия и слова человека, с которым ты общался, так, в конце концов, и будет. – В задумчивости Шибанов присел на край стола. – Пожалуйста, берем два примера. У Нестерова через одного то агент, то офицер контрразведки. Сверхбдительный товарищ Нестеров! Но кто знает, может, он прав. Зато у Феди наоборот, никаких сомнений, подозрений. Похоже, он даже не задумывается, почему все так легко и гладко получается… А мне что делать в этой ситуации? Свою голову не поставишь ни тому, ни другому. Проверочные мероприятия проводили, а толку? Качество записи отвратительное, искажения голоса, интонаций, посторонние шумы. Аппаратура – барахло… Да и не в ней дело. А выражение глаз, мимика, жесты – этого же нет. Как понять поведение человека, его реакцию на вопросы? Сложно и, скорее всего, невозможно. А раз так, то все говорит в пользу Федора. В итоге получается, что для Центра, что для меня, Гордин – молодец. На вторую вербовку материал готовит. Из Центра характеристику и предложения запросили на его поощрение. А Нестерова, бойца-молодца, хоть бы в отделе оставили – и за то спасибо… Но я его в обиду не дам, парень себя еще покажет. Может, в оставшееся время что-нибудь толковое и сотворит. Если успеет, конечно, и контрразведывательное чутье одолеет».