Книга Петля Сергея Нестерова, страница 159 – Руслан Григорьев

Собеседник, не забывая проверять и поворачивать шампуры, повернулся к Нестерову и улыбнулся.

— Мой отец офицером был. Когда война с фашистами кончилась, его дивизию под Калугу отправили. Он взял отпуск, приехал в Грузию, забрал свою невесту, мою мать, ждавшую его всю войну, и вернулся в часть. А в сорок шестом я родился, потом отца в Сибирь на службу перевели, там я в школу пошел, учился до седьмого класса. Но в армии какую-то реорганизацию объявили, и отца демобилизовали. Специальности гражданской у него не было, и мы вернулись домой, на родину. Срочную я служил под Ленинградом, а после демобилизации в Кутаиси на заводе с русскими в одной бригаде работал.

Он взял три шампура с мясом, осмотрел и отложил в сторону, где жар был не такой большой.

— Надолго к нам?

— На неделю, потом в Гагры, на море. – Нестеров почувствовал усталость. – Вы извините, я пойду, мешаю, наверное…

— Понимаю, понимаю. Конечно, вам отдохнуть надо с дороги, – он запнулся, видно, хотел еще что-то сказать, и, наконец, решился. – Вы извините, не подумайте ничего плохого. Дочка у вас – настоящая красавица. А как танцует?! Здесь никто так не может. Смотрите, далеко от себя не отпускайте – еще украдут наши джигиты. – Говорилось все с улыбкой, но за внешней легкостью Сергей услышал предупреждение. – Если что нужно, – добавил мангальщик, – обязательно скажите, пожалуйста. Меня здесь все знают, Сосо зовут.

Нестеров прекрасно понял, что он хотел сказать, поблагодарил и вернулся к столу, за которым они отмечали свой приезд.

— Любаш, давай-ка пойдем спать, времени уже много.

— Конечно, любимый. Сейчас детей позову, мы только тебя ждали. Божинского проводил?

— Проводил, на работу погнал. Завтра машину за нами пришлет, в Тбилиси поедем, прогуляемся, потом пообедаем у них. Влад, конечно, занят, но ничего, город я еще с прошлой поездки немного помню.

Люба позвала Олега и Олю, игравших с местными детьми, и они пошли к центральному корпусу гостиницы.

— Сережка, какие же здесь люди! Открытые, добрые, к нам так замечательно относятся! – В голосе царил неподдельный восторг, и уже совсем с другой интонацией, жестко, колюче Люба продолжила: – Это тебе не Прибалтика. Помнишь, в позапрошлом году, когда в Эстонию в отпуск ездили по Женькиному приглашению? Как ты минут пять, наверное, спрашивал у девочки-пионерки дорогу? Помнишь? Что тебе тогда ребята-пограничники сказали? Эстонцы принципиально по-русски не хотят говорить и детей своих так учат. А здесь? – Голос снова наполнился восхищением и радостью. – Все по-русски говорят! Что большие, что маленькие, кто хуже, кто лучше, но все!

— Так уж и все? – с иронией протянул Сергей.

— Я тебе говорю: все! – Оскорбленная недоверием мужа, она даже кулачком махнула. – А Ольгу нашу как полюбили? На руках готовы носить!

Сергей тут же вспомнил шашлычника Сосо.

— А вот этого не надо! Ни в коем случае! Глаз с нее не спускай!

— Да брось ты! Серьезно, что ли?

— Даже очень! – спокойно, но твердо ответил Сергей, и Люба поняла, что он не шутит.

— Ну, хорошо, хорошо. Кричать-то на меня зачем?

Это была ее обычная защитная реакция – от обороны к нападению, но Нестеров не обиделся, привык уже. Зато теперь точно знал: жена его услышала и на подкорку себе записала.

Завтрак хозяева устроили по принципу самообслуживания: каждый брал поднос и ставил на него понравившиеся блюда. Система, в принципе, знакомая. Другое дело, что пришли они, как оказалось, к шапочному разбору. Людей в зале не было, еды оставалось – кот наплакал. На полке холодильной витрины в тарелке с водой плавало несколько кусочков сливочного масла, в блюдцах лежали порции сыра и брынзы; с кашей, кажется, тоже были проблемы, из горячего оставались макароны и мясные биточки.