Книга Петля Сергея Нестерова, страница 104 – Руслан Григорьев

— И вас, – та грустно улыбнулась.

— Позволите? – Люба села напротив. – Что за горе, почему скучаете, не веселитесь? Сегодня же Новый год… Прочь печали и заботы! Давайте-ка мы с вами для поднятия настроения чего-нибудь выпьем! – Она взяла чистый фужер и налила шампанского. – Так, за что выпьем? – Люба пыталась развеселить, растормошить печальную красавицу. – Знаете что, давайте – за любовь! Наш самый лучший женский тост. Что может быть прекраснее любви? С этим чувством не сравниться ничто в этом мире. Любить и быть любимой – вот в чем счастье женщины. Вы любите, Тома? Несомненно, любите, не заметить этого может только слепой…

По щекам Тамары, смывая тушь с ресниц, ручьем потекли слезы. Она плакала и, не отрываясь, смотрела на Любу.

— Томочка, дорогая! Прошу вас, не надо так убиваться. – Нестерова села рядом и обняла её за плечи. – Может, все не так плохо, как вам представляется? Мы ведь, женщины, какие? Навоображаем бог знает что, напридумываем, а на самом деле ничего страшного нет!

Услышав эти слова, едва сдерживая рыдания, Тамара уткнулась в плечо Любы.

— Ну, что вы плачете, дорогая? Неужели все плохо? Такая красивая женщина – да ни один мужчина перед вами не устоит, – сказала Люба, и внезапно ее осенила догадка. – Кажется, я поняла… Он, наверное, женат?

Тамара в знак согласия закивала головой.

— Тогда, конечно, сложнее… Но ничего. Может, он несчастлив в браке, откуда мы знаем? – Люба стала принимать Томину боль, как свою собственную.

— Нет, он счастлив… – сквозь слезы выговорила Тамара.

Нестерова на секунду задумалась, и решение пришло само собой.

— Знаете что? Слезами горю не поможешь!

Она взяла Тамару за руки и, глядя в ее заплаканные глаза, сказала:

— Обещайте, что будете бороться за свою любовь!

И вдруг с Тамарой произошло совершенно непонятное для Любы превращение. Мгновенно высохли слезы и лицо приобрело строгое и отстраненное выражение.

— Спасибо вам, со мной все в порядке… – Тома стала быстро приводить себя в порядок. – Идите, пожалуйста. Вас, наверное, заждались.

— Ну что вы, Тамарочка, я хотела…

— Прошу вас, оставьте меня, пожалуйста! Я вас очень прошу! – В голосе женщины слышалось нескрываемое раздражение.

— Хорошо, хорошо… Я рада, что вам лучше.

Люба в некотором недоумении вернулась к своему столику, за которым одиноко сидела Анастасия Константиновна.

— А где наши мужчины?

— Пошли коллективы поздравлять, – произнесла Крапивина добавив: – Традиция такая.

— А-а… – Люба, погруженная в свои мысли, не придала особого значения словам жены начальника экспедиции. – Анастасия Константиновна, вы знаете…

И она в подробностях пересказала свой разговор с Томой Кравченко. Крапивина, слегка откинувшись, внимательно смотрела на нее и слушала.

— Одного не понимаю, – задумчиво заканчивая рассказ, произнесла Нестерова. – Уговаривала ее, как могла, ничто не помогало. И вдруг, в один момент, все переменилось. Что произошло, ума не приложу.

— Люб, – Анастасия вглядывалась в ее лицо и не заметила, как перешла на «ты». – Неужели тебе никто не рассказывал? Ты что, ничего не знаешь?

— А что я должна знать? – холодом прошло у Любиного сердца.

— Да Тамарка уж год, наверное, сохнет по твоему Сережке. Втрескалась так, что ничего и никого теперь не замечает. Мужики кругами вокруг ходят, слюни пускают, а она на них ноль внимания. – Крапивина, не обращая внимания на реакцию побледневшей как полотно Любы, продолжала: – И ты ей, значит, стала советовать бороться за свою любовь, мужа от жены отбивать?! Неисповедимы пути твои, Господи!