Книга Вы заказывали убийство…, страница 34 – Станислав Гурин

— Так и живу… – Старик положил на лавку шапку. Вытащил из кармана подаренную сигару и повертел ее в руках.

— Отрежь кончик. – Степанов придвинул ему нож и показал сколько нужно отрезать. – Удобнее будет раскуривать…

Хозяин не спеша раскурил сигару, окутался едким дымом и с наслаждением прищурил глаза.

— Пробирает… – одобрительно сказал он, поглаживая кошку и задумавшись. – Когда-то народ был… Рожь сажали… скотина в каждом дворе была… Раз в месяц лавка приезжала… А теперь вот один и остался…

Степанов налил в кружки водки.

— А народ где ж? – повторил Степанов свой недавний вопрос.

— Кто мог, уехал… Остальные вымерли… Дай как тут жить? – Старик был не так уж и стар. Ему шел всего лишь пятьдесят седьмой год. И хотя в густых русых волосах и недельной щетине не просматривалось ни единого седого волоска, недоедание, постоянные жизненные лишения и тяжелый труд давно сделали его стариком. Он был худ, узкоплеч, а маленькое обветренное лицо было изборождено глубокими морщинами.

— Рвал бы ты отсюда… – посоветовал Степанов.

— Куда?.. – горько и не сразу ответил старик. Они выпили. На щеках старика появились слезы. – Душу-то как ломает…

Степанов придвинул к нему банку открытой тушенки, но тот деликатно отстранил ее.

— Давно не пил?

— Давно… Вкус позабыл… – Степанов вылил в его кружку остатки водки, и тот выпил, потом несколько раз глубоко затянулся горьким сигарным дымом, окутав себя и пол-избы густыми синими клубами, и, испытывая блаженство, откинулся на бревенчатую стену. Свободная рука его нежно поглаживала кошку.

Степанов вышел на двор, глянул на небо, отметил, что погода явно улучшалась, небо разглаживалось, огромную, почти до горизонта поляну за деревней освещало желтое солнце. Он помочился на крапиву и, прихватив из багажника все, что показалось ему лишним, – пару бутылок водки, буханку хлеба и пачку какой-то крупы, – вернулся в избу. Старик смотрел, как он сложил свои дары на краю стола, и не проронил ни слова.

Чай пили, обжигая руки, из этих же кружек. Цель была совсем рядом, и Степанову не терпелось как можно больше узнать об озере, но несколько вопросов, осторожно заданных старику, натолкнулись на стену: старик то ли и в самом деле ничего не мог сказать путного, то ли умышленно скрывал что-то. Во всяком случае, Степанов незаметно сменил тему разговора.

— Пора… – сказал Степанов и приблизился к поблескивавшей серебряным окладом иконе в дальнем углу. Старик зажег от уголька лучину и принес к лампаде огонь. Икона осветилась дрожащим светом. Пресвятая Богоматерь с Сыном Божиим на руках смотрела свысока на Степанова. По бокам из щелей между бревнами торчал сухой мох.

Тяжелая усталость незаметно налила тело. «Пять километров, – думал Степанов, – ну от силы полчаса… Пока место выберу, пока устрою ночлег…»

— Пора… – повторил он.

— Не езжай туда… – Степанов повернулся к старику и встретил жесткий холодный взгляд. – Дикое место.

— Да я и сам дикий… – отшутился он.

— Ну как хочешь… – Старик опустил руку с погасшей лучиной. Степанов направился к выходу.

— Так ничего ты мне про озеро и не сказал, – без обиды, просто констатируя факт, молвил Степанов.

— А ты сказал мне… что-нибудь? – Они стояли на крыльце. – Ты ведь не за рыбкой на Холодное едешь! – Степанов долго смотрел в глаза старику.