Онлайн книга «Вы заказывали убийство…»
|
Справа угадывались стены храма, колокольня, слева в глубине светился тусклый огонек. Некоторое время они молчали, привыкая к темноте. — Я никогда не была здесь… – произнесла Люба, – но место знаю… Его здесь убили… У стены… — Да… Емеля вышел из машины, Люба тоже вышла, ее волосы быстро намокли. Далекая молния на мгновенье озарила их. — Мне страшно… – Люба положила руки на грудь Емели и прижалась к нему, он поцеловал ее мучительно долгим поцелуем, легко взял на руки. Полыхнула еще одна молния, по красивым ногам и туфелькам стекали струи дождя. Он поцеловал ее колени и понес к мерцавшему огоньку. Это оказалась бревенчатая изба. Емеля поставил Любу на крыльцо и толкнул дверь. Взору открылась большая комната с нетесаными бревенчатыми стенами, освещенная дрожащим светом лампады под иконой Пресвятой Богородицы. В печи потрескивал огонь. Посреди комнаты на табурете сидел в сутане, с красивой бородой и длинными аккуратно расчесанными волосами молодой человек. Заостренные скулы и бледность лица подчеркивали его аскетичность. В руках у него была гитара и, видимо, за минуту до этого он пел. Увидев вошедших, поднялся и отложил в сторону гитару. — Отец Роман… – представился он. — Емельян… — Я ждал вас… Меня предупредили… Только… – Он бросил взгляд на Любу. — Это моя жена… Любовь Стрешнева… Он еще раз посмотрел на нее, что-то припоминая, и осенил обоих крестным знамением. — Вы замерзли, я согрею вас чаем. — Нет-нет… – Емеля стряхнул с себя воду. – Мы очень ненадолго. — Воля ваша. Емеля достал из-за пазухи магнитофон, положил на угол стола и нажал кнопку. Тем временем отец Роман усадил Любу на стул, а Емеле предложил табуретку. «– Отец Константин… Я пришел к тебе как христианин к христианину. — Ты взволнован, сын мой… — Наверное… Дни мои сочтены… — Никто не может предсказать минуты, открывающей вечность… – Отец Роман с закрытыми глазами прислонился к стене, и магнитофонная запись представала в его воображении живыми картинами. …Отец Константин и Коршилов в светлой просторной келье. Стеллажи с книгами, иконы, чай на столе… — Минуты – да, а месяц – вполне возможно… У меня рак… Всю ночь я провел в молитвах и тяжелых раздумьях… Родители покинули меня, не успев приобщить к Богу и церкви… Это сделал ты. Годы, которые я провел с тобою на одних нарах, оказались самыми лучшими и светлыми в моей жизни… Ты, отец Константин, стал моим отцом и наставником, братом, моей совестью… И путеводной звездой… Когда новая жизнь освободила меня из темницы, я, ослепленный солнцем, оказался в мясорубке этой жизни… – Коршилов умолк, склонил голову и сидел некоторое время недвижно, потом продолжил тихо. – Я редко ходил в церковь, редко молился… Но теперь настала пора подумать о Боге… — Господь Бог слышит всякого, к Нему обращающегося. — Господь и подсказал мне прийти к тебе… Все эти годы я работал как вол, деньги шли ко мне, а удача не отворачивалась… В банках Цюриха лежат одиннадцать миллиардов долларов… – Коршилов откашлялся, – которыми распоряжаюсь только я… Все добыто честным трудом – квоты, лицензии, льготы, игра на биржах… От оружия тоже не отказывался – все равно через другие руки ушло б… — Но почему в Швейцарии? Твой дом – Россия! У тебя в России свой банк… — Страна, в которой слово «патриот» стало ругательным, тяжело больна… Россия пока не готова к таким деньгам… Я бы не сохранил их здесь… – Коршилов вздохнул. |