Книга Вы заказывали убийство…, страница 134 – Станислав Гурин

Он вернулся на балкон, свернул кольцами веревку и, хорошо прицелившись, метнул ее подобно лассо на крышу. Затея удалась – крюк за что-то зацепился, однако длины веревки едва хватало до плеч. Емеля попробовал прочность и, не мешкая, стал подтягиваться на руках.

Веревка от натяжения скрипела, и руки проскальзывали по ней, а наверху что-то угрожающе скрежетало.

Давно проржавевшая решетка, за которую зацепился крюк, прогнулась и готова была вот-вот оторваться от хлипких стоек.

Первые метры Емеле пришлось подтягиваться только с помощью рук, тело его раскачивалось на сорокаметровой высоте. Но вот после очередного усилия конец веревки коснулся щиколоток, и Емеля тотчас воспользовался этим. Делая для ступней петли, он достиг карниза. Оставалось самое сложное – преодолеть его и перевалиться на крышу. Он поднял голову, как раз над ним торчала одна из стоек оторванной решетки, он ухватился за нее, и тотчас оторвалась следующая стойка, а за нею беззвучно соскользнула вниз и пропала в темноте веревка.

Емеля болтался под карнизом, изогнутое звено решеток держалось на одной последней стойке. Емеля подтянулся, голова оказалась над карнизом, и он увидел единственный железный прутик, на котором держалась решетка и от которого зависела его жизнь.

Боясь дышать и совершить неосторожное резкое движение, он подтянулся и мягко, пружинисто положил правую ногу на карниз. Отдышался, отдохнул и подтянулся еще раз. Наконец, сделав последнее движение, он всем телом показался на крыше: плечо, бок, бедро были еще там, над бездной… но это была уже победа.

Тусклыми пунктирами фонарей сплетались и уходили в моросящую мглу улицы, по ним бежали машины. Мокрая скользкая крыша пахла смолой и подгоревшей гречневой кашей. «Наверное, из вентиляционных труб так несет…» – подумал Емеля и отполз подальше от края. Он поднялся и стал искать вход на чердак. Без особых сложностей нашел его, выломал гнилую дверь и спустился в темноту чердачного пространства.

Освоился в темноте и стал искать выход на лестничную клетку. Вот он, нашел, но он оказался надежно закрытым с наружной стороны. Емеля брел дальше, натыкаясь на коммуникационные трубы, стойки и стены. Ударившись очередной раз, упал, дальше полз на четвереньках. Наконец на ощупь нашел еще один выход, но и здесь дверь была надежно заперта…

А между тем Саша уже был на месте. Его «Жигули» стояли недалеко от хирургического корпуса, и сам он сидел в водительском кресле и, время от времени включая «дворники», наблюдал за всем, что происходило вокруг. По железной крыше лупил осенний дождь.

Ко входу подъехала скорая, дверь приемного отделения открылась не сразу, без особой спешки бригада медиков вытащила носилки с пострадавшими и скрылась в дверях отделения. Саша посмотрел на часы, на погруженный в сон хирургический корпус.

А Емеля нашел-таки открытый люк на лестничную клетку, спустился по железной лестнице на площадку и, оказавшись в лифте, посмотрел на стертые в кровь ладони.

На дворе не было ни души. Сориентировавшись, он побежал на улицу.

На территории клиники Склифосовского тоже никого не было. Все так же монотонно шуршал дождь. Под крышей хирургического корпуса непрерывной голубой полосой светились окна реанимационного отделения. Сашина операция была рассчитана по минутам, тщательно продумана во всех мельчайших деталях, имела даже запасной вариант. Готовил ее большой профессионал в жесточайшем цейтноте.