Книга Шпионская леска, страница 9 – Лен Дейтон

— Привет, Бернд, — едва глянул в мою сторону Шпенглер. В одном ухе у него кольцо, на носу — очки в тонкой металлической оправе, а на плечи ниспадали сальные длинные волосы. Настоящего его имени не знал никто. Говорили, что родом он из Швеции, но по приезде в Германию вздумалось ему поменяться документами с одним немцем по фамилии Шпенглер, что позволяло, между прочим, кое-что заработать, так как настоящий Шпенглер отправился в США. Чтобы труднее было распознать в нем самозванца, Шпенглер отпустил пышную бороду.

— Вы меня ждете? — спросил я мужчину в фетровой шляпе.

— Сэмсон? — Он поднялся со стула. Оглядел меня с ног до головы. — Здравствуйте. Моя фамилия — Тичер. Мне надо кое-что вам передать.

Безупречное английское произношение, брезгливо поджатые губы — всем своим видом Тичер как бы говорил, как омерзительны ему трущоба и ее обитатели, возможно, и я в том числе. Бог знает, сколько времени он тут проторчал… Что ж, он заслужил «отлично» за подобную усидчивость.

— Передать? Что именно?

— Я…

— Не беспокойтесь. Мозги Шпенглера уже давно разложились под воздействием алкоголя. — Услышав мои слова, Шпенглер расплылся в блаженной улыбке.

Посетитель еще раз недоверчиво осмотрел комнату, наконец заговорил:

— Завтра утром должен кое-кто приехать оттуда. Фрэнк Харрингтон просит вас прийти. Он гарантирует вам свободу.

— Завтра воскресенье, — напомнил я Тичеру.

— Совершенно верно, воскресенье.

— Куда я должен прийти?

— Пойдем вместе. Встретимся в девять, идет?

— Отлично.

Он попрощался и направился к выходу, придерживая руками полы пальто. Наверное, комната Шпенглера казалась Тичеру рассадником инфекций и он не хотел их подцепить.

Может быть, Тичер ожидал, что я запрыгаю от радости? Еще бы, опытный спецагент, долгое время слывший неблагонадежным, и вдруг — приглашение на встречу с перебежчиком с Востока… Гнев отдела неожиданно сменился на милость — такое случалось не часто.

— Ты пойдешь? — спросил Вернер, едва захлопнулась входная дверь. На всякий случай он выглянул с балкона — убедиться, что гость действительно ушел.

— Пойду.

— Не боишься ловушки?

— Они и так знают, где меня искать.

Действительно, визит этого щеголя Тичера означал, что Фрэнк без труда может найти меня, как только ему это потребуется.

— Выпей глоточек! — раздался голос Шпенглера.

Он по-прежнему сидел на полу, прислонившись к стене: очки его сползли на кончик носа. Шпенглер был поглощен шахматной партией: недавно он достал новые батарейки к своему карманному компьютеру и теперь увлеченно нажимал кнопку, хмурил лоб, обдумывал следующий ход, нажимал другую, снова хмурясь. Кабы не хронический алкоголизм, быть бы ему шахматным чемпионом.

— Спасибо, не хочется, — улыбнулся я. — Пойду-ка лучше вздремну.

Даже с завязанными глазами я мог бы догадаться, что нахожусь в «конторе» — доме «под крышей». Вернер однажды сказал, что эти дома «насквозь пропахли электричеством». Он имел в виду застоявшийся запах пыли, аккумулировавшей в себе статическое электричество. Пыль эта была повсюду: на никогда не раскрывавшихся ставнях, на тяжелых портьерах, в толстых коврах… Мой отец, напротив, уверял, что «конторы» ничем не пахнут и именно отсутствие запахов отличает их от обычных домов, наполненных ароматом цветов, чадом с кухни, запахами мыла, чистого белья… Но как бы то ни было, а у «контор» все же имелся свой особый запах, свойственный только им. Он не воспринимался обычным обонянием, но интуицией определялся безошибочно. Запах страха. «Конторы» были насыщены флюидами страха, животного ужаса, от которого дрожь пробирала даже видавших виды людей.