Книга Шпионская леска, страница 101 – Лен Дейтон

Если бы профессионализм агента оценивался по степени скрытности, Пош Хэрри оказался бы одним из самых искусных среди тех, кого я знал. В течение многих лет никто не был до конца уверен, что он связан с ЦРУ. Даже сейчас я не был убежден, что он их кадровый сотрудник. Брат Хэрри — много старше его — погиб, выполняя задание ЦРУ во Вьетнаме. И, как я слышал, Хэрри считал компанию виновной в его смерти. Но я никогда не говорил с ним об этом, и, если даже на душе у него и оставалась какая-то горечь из-за того давнего случая, было маловероятно, что он обнаружит свои чувства.

Не менее самоуверенный и не менее скрытный, Хэрри обладал теми качествами, которых Рольф Маузер не имел. Маузер был заурядным убийцей, находившим удовольствие в самом процессе игры, причем игры без правил. Для Хэрри конечный результат был единственно значимым. В этом и заключается, я думаю, основополагающее различие между Востоком и Европой, между явным и скрытым, между силой и хитростью — как между боксом и дзюдо.

Я поступил бы гораздо дальновиднее, предавшись подобным размышлениям до ленча, ибо, вернувшись в дом на Брук-стрит, я абсолютно не был готов к ожидавшей нас буре.

— Вы знаете, который час?! — орал Джо Броуди, чей обед у посла оказался не столь продолжительным, как наш, да и, вероятно, напитки были попроще.

— Мне очень жаль, Джо… — проговорил Хэрри, поднимаясь вверх по лестнице и смущенно глядя на краснолицего Джо Броуди, стоявшего на верхней площадке. Я взирал на Броуди не без любопытства. До этого я видел его лишь спокойным и благостным.

На Броуди был синий в полосочку костюм-тройка, приличествующий обеду у посла. Это был пожилой лысый мужчина в круглых очках в золотой оправе — очки смотрелись на его лице золотыми монетами, вросшими в сучковатый ствол векового дуба. Прежде я видел его несколько раз за коктейлями, мудро улыбающимся и снисходительно прислушивающимся к разговорам вокруг. Но сейчас передо мной был низенький взбешенный человечек, чье бешенство вывело из равновесия даже Поша Хэрри, всегда бесстрастно-безмятежного.

— Вам жаль?! Еще бы вам не было жаль! А это еще кто? А, это вы, Сэмсон, чуть не забыл, что вы придете. Вы закончили?

Сейчас мы находились уже на верхней площадке. Джо Броуди завел нас обоих снова в ту же комнату, где мы сидели до ленча. Он прошелся по ковру, снял пиджак и бросил его на стул. Пиджак неторопливо шевельнулся, словно потревоженная рептилия, и соскользнул на пол. Броуди, казалось, этого не заметил.

Я молчал. Броуди посмотрел сначала на меня, потом на Хэрри. Я чувствовал себя неловко — как человек, случайно оказавшийся свидетелем безобразной семейной сцены. Наступившую тишину заполнил городской шум — неумолчный рокот, напоминавший отдаленные раскаты грома.

Когда Хэрри наконец понял, что отчитываться перед Броуди я не собираюсь, он ответил сам:

— Еще не совсем, Джо. Но в основном закончили.

— О Господи! — И еще раз — с яростью: — О Господи!

— Осталась одна папка, — смущенно произнес Хэрри.

— Вы спрашивали его о Зальцбурге? — Броуди говорил обо мне так, словно меня здесь не было.

— Я не знал, понадобится ли вам это, — сказал Хэрри.

— Садитесь, Бернард, — сказал Джо Броуди. Он виновато улыбнулся, бросил взгляд в мою сторону, как бы заверяя меня, что я здесь ни при чем, что я не имею никакого отношения к их ссоре с Хэрри.