Книга Ящик Скиннера, страница 190 – Лэй Ми

* * *

Начальная школа где-то в Чанхоне, сумерки.

На спортивной площадке не было ни души. Приближалась ночь, и темнота медленно поглощала красные гаревые беговые дорожки и искусственную траву. На северо-восточном краю площадки на качелях едва виднелась детская фигурка.

Саммер сидел на доске качелей, медленно раскачиваясь взад-вперед. Фонарей поблизости не было, и его глаза, не отражавшие свет, казались в полумраке глубокими черными дырами. Он негромко напевал себе под нос. Мелодия была старой, слова – неразборчивыми; это больше походило на бормотание во сне, чем на песню.

Каждый раз, когда его ноги касались земли, под ними перекатывалось тельце крошечной собаки, переворачивавшееся с бока на бок в одном ритме с качелями.

* * *

Улица где-то в Чанхоне, поздно вечером.

Фан Му медленно ехал на своем внедорожнике, вглядываясь в пешеходов на тротуарах. Каждый раз, когда ему попадалась молоденькая девушка, он притормаживал и присматривался к ней. Поняв, что это не та, кого он ищет, снова давил на газ и продолжал поиски.

Время от времени мобильный телефон, валявшийся на приборной доске, начинал звонить и вибрировать. Фан Му бросал на экран равнодушный взгляд и ехал дальше; потом вообще зашвырнул трубку на заднее сиденье.

По его лицу пробегали пятна желтого света от уличных фонарей, и видно было, насколько оно усталое. Глаза, однако, оставались зоркими и блестели настойчиво и тревожно.

* * *

Из главных ворот Коррекционного центра для малолетних правонарушителей человек двадцать заключенных вынесли корзины, полные стеклянных бусин, и стали загружать их в кузов фургона. Как только они закончили, фургон заурчал и тронулся с места. Заключенные выстроились в ряд, охранники пересчитали их, и те побежали обратно внутрь, громко повторяя на бегу речевку.

В темноте кузова тем временем что-то зашевелилось – в одной из корзин, полных бусин. Десятки крошечных стеклянных шариков просыпались на деревянный настил с доски, которая приподнялась над корзиной, и из-под нее выбрался маленький мальчик.

Фургон остановился на красный свет. Когда загорелся зеленый, он двинулся снова, но дежурный полицейский на мотоцикле заметил, что задние двери фургона открылись и несколько корзин со стеклянными бусинами вывалились на мостовую.

С широко распахнутыми глазами полицейский включил сирену и помчался за фургоном.

Неприметный силуэт в сером метнулся на другую сторону улицы и скрылся между домов.

Когда он возник снова, то вместо серой формы Коррекционного центра на нем была обычная одежда, хоть и на несколько размеров больше. Он спокойно пошагал по тротуару прочь.

* * *

Забор вокруг «Дома ангелов» уже снесли, а на маленьком двухэтажном здании повсюду виднелись проломы. Тяжелая строительная техника расчищала завалы из кирпича и обломков бетона. Некогда ухоженные клумбы и огород были похоронены под грудами мусора, и лишь кое-где из-под него пробивались редкие зеленые побеги.

В клубах пыли, перед неузнаваемым теперь «Домом ангелов» стоял мальчик. Его одежда была покрыта плотным слоем сажи и песка.

С площадки раздался резкий свист, и рабочие по двое-трое стали отходить на тротуар.

Минуту спустя к «Дому ангелов» подъехал передвижной строительный кран с тяжелым чугунным шаром, подвешенным на цепи; за рулем его сидел упитанный коротышка с дымящейся сигарой во рту. Он затормозил прямо перед центральным входом в здание. Рабочие поснимали каски и оперлись на свои лопаты и кирки, обмениваясь шуточками и угощая друг друга сигаретами.