Книга Клинок молчания, страница 103 – Лэй Ми

Старый Цинь среагировал первым. С мрачной ухмылкой он потянулся за оружием Сяо Вона.

— Что это ты делаешь, парень? Никогда не целься в человека, находясь в тире. Забыл, чему тебя учили?

Сяо Вон отстранил Старого Циня левой рукой, не сводя с Фан Му глаз. Прошло несколько секунд.

— У тебя закончились патроны. А у меня нет. – Сяо Вон закончил, подчеркивая каждое слово: – Как, по-твоему, есть разница?

В тире стало тихо. Никто не шевелился и, кажется, не дышал.

После паузы, длившейся целую вечность, старший офицер нарушил молчание:

— Сяо Вон прав, разница есть.

Он вроде бы ни к кому не обращался, но остальные присоединились к нему, высказываясь в поддержку.

Сяо Вон медленно опустил пистолет. Внезапно он улыбнулся.

— Старое должно уступать дорогу новому. Так уж устроен мир. – С этими словами он поднял руки в шуточном жесте, будто сдаваясь. – Ладно, я же просто пошутил.

Бросив на него многозначительный взгляд, Фан Му отложил оружие и вышел из тира.

* * *

Наступила ночь. По дороге домой Фан Му не сводил глаз с зеркала заднего обзора, постоянно проверяя, нет ли за ним «хвоста». Убедившись в отсутствии слежки, он свернул в жилой комплекс. Въехав через южные ворота, покружил между домов, после чего выехал через западные. И только через два квартала остановился наконец перед старомодным особнячком. Еще раз огляделся по сторонам – и только потом достал из кармана ключ и отпер дверь.

Год назад тетка Фан Му переехала к родне в Гуанчжоу. Его родители решили купить у нее жилье. Они подарили его Фан Му с тем расчетом, чтобы, когда он женится – а они надеялись, что это случится в скором будущем, – они с женой переехали в него и обзавелись детишками. Фан Му не стал противиться родителям, но в особнячке бывал крайне редко. В нынешней ситуации тот его по-настоящему спас.

Внутри было тихо. Молодой человек включил свет и осмотрелся. В гостиной царил беспорядок, обеденный стол был заставлен грязной посудой, однако нигде не было видно ни крошки еды. Он тихонько прошел в кухню и распаковал пакеты с продуктами, которые принес с собой. Потом отправился в спальню.

Ничего не изменилось. Девочка так и лежала под одеялом. Поначалу Фан Му показалось, что она не заметила его прихода, но стоило ему протянуть руку, чтобы поправить одеяло, как она сжалась в комок. Фан Му замер.

После недолгой паузы он тихо сказал:

— Я принес тебе поесть.

Потом встал и пошел на кухню.

Что касается приготовления пищи, опыта у него было маловато: его собственное меню ограничивалось рисом, приготовленным в пароварке, и омлетом с помидорами. Решив не рисковать, Фан Му закупил готовые блюда по дороге домой. Промыв рис и загрузив его в пароварку, он начал вскрывать упаковки и перекладывать еду в контейнер над рисом. Включив пароварку и убедившись, что она нагревается, Фан Му занялся помидорами. Руки у него были заняты, но ум работал еще активнее.

Девочка была для него обузой, однако выбора не оставалось. Установить ее личность пока не удалось, поэтому Фан Му не мог обратиться к ее опекунам. Сообщать в департамент было нельзя: как бы он объяснил свое появление в банях Байцинь, не повлияв на ход расследования? А самое главное, девочка являлась ценнейшим свидетелем. И стоило ей выйти из укрытия, ее жизнь оказалась бы в опасности. Поэтому пока что Фан Му решил держать ее здесь. Решение было временным, но большего и не требовалось.