Книга Приют Русалки, страница 74 – Лэй Ми

Ван Сяньцзян махнул рукой. Тай Вэй отмерил расстояние на карте и, обозначив точку, нарисовал окружность. И тут же соединил место исчезновения Ду Юань и центр окружности, – а затем снова нарисовал круг. Теперь на карте появились две окружности с одним центром.

Сяньцзян нахмурил брови:

— А это что такое?

— Цяо говорил, что центр – это место проживания преступника, а вокруг находится буферная зона. – Тай Вэй был полон уверенности. – Так как существует большая вероятность встретить в этой зоне знакомого человека, он не будет совершать здесь преступление.

— М-м, в этом есть смысл, – произнес Сяньцзян. – В деле о серийных убийствах первое преступление обычно совершают близко к месту проживания.

— Верно. – Тай Вэй провел пальцем по маленькому кругу: – Это и есть буферная зона преступника.

Ван Сяньцзян снова соединил карты вместе – и в пределах буферной зоны один за другим появились очертания канализационных люков. Их оказалось немало.

— Пойдем, прогуляемся еще немного, – произнес Сяньцзян. – Посмотрим, какой из колодцев больше подходит для того, чтобы оставить там трупы. Начнем с центра буферной зоны.

— Вот видите, разве решение не нашлось? – Тай Вэй взволнованно принялся сворачивать карты. – Вот вам и «хорошие учителя создают хороших учеников»…

— Поменьше выпендривайся!

Хотя тон наставника был строг, на его лице промелькнула легкая улыбка.

Стоило ему открыть дверь, как он сразу же почувствовал изменения в «комнате».

Тонкая пеньковая веревка беспорядочно валялась на матрасе, а в мутном нечистом воздухе еще витал запах расплавленного воска. Откуда-то из угла доносился хруст печенья.

Он запер дверь, постояв около нее еще немного, – и потихоньку начал приближаться к этому темному углу.

В тусклом свете свечи появились две грязные босые ступни – и мигом, словно испуганные крысы, исчезли. Из темноты на него уставились два блестящих глаза. Хотя лица девочки не было видно целиком, но по непрерывному хрусту можно было понять, что она продолжает поглощать печенье.

Он шагнул вперед.

— Не приближайся! – вылетело невнятное предупреждение из ее набитого едой рта.

Его взгляд зацепился за холодный отблеск. Подняв свечу выше, он увидел, что девочка держит в правой руке циркуль.

Он отошел к матрасу, взял бутылку из-под водки и поставил туда свечу. Она освещала его самого, но вокруг стояла все та же непроглядная тьма.

Он достал из сумки батон хлеба и воду. Подумав, разломил хлеб на две половины, подошел к краю, куда не достигал свет, присел на корточки и положил бутылку с водой и кусок хлеба на землю.

Какое-то время в углу напротив стояла тишина, но через несколько секунд до него донесся шелест одежды по бетонной поверхности. Ползшую по полу девочку можно было еле-еле различить в темноте. Затем две чумазые руки схватили воду с хлебом – и скрылись из виду.

Он вернулся на матрас и, взяв вторую половину батона, принялся жадно есть. Напротив тоже раздавалось жевание, иногда перемежаясь звуками глотания воды.

Они сидели по две стороны, в темноте и при свете свечи, и ничего не говорили. Этот жалкий свет создал стену между ними. Он не мог видеть ее, но мог почувствовать ее жажду и животный голод.

Стало быть, ее попытка побега провалилась. Даже имея большой моток веревки, девочка не смогла вылезти. Она пролежала на полу целый день. Смочь вернуться сюда было большой удачей.