— Отец, я думаю, мы оба с тобой сумасшедшие. – Тай Вэй опустил руку на плечо Гу Хао, лицо его потемнело. – Однако этим сумасшедшим есть о чем поговорить…
Какой-то майский день, 1994,
погода неизвестна
Запись в дневнике без даты еще можно считать за дневник?
Эта проблема действительно показалась мне забавной. Запертая под землей, не обдумавшая план, как отсюда выбраться, – я все еще терзаюсь, соответствует ли мой дневник стандарту…
Это значит, что я пока еще не потеряла самообладание.
Поначалу, когда я пыталась найти выход, спрятавшись от Ма На и ее компашки, в моей голове все еще был туман. Не знаю, сколько я шла, сколько раз поворачивала за нескончаемые углы, но в итоге воспрянула. Воспрянула из-за одной устрашающей мысли, всплывшей в моем сознании, – я потерялась.
Этот мрак отрезал меня от всех источников света, а также вытеснил из меня остатки рассудка. Я-то думала, что другой выход отсюда будет прямо за поворотом, но тьма притягивала еще большую тьму – и вела меня туда…
Я сойду с ума. Я могла лишь двигаться, дотрагиваясь до шершавых влажных стен, словно слепая мышка, которая беспорядочно бежит в неизвестном направлении, спотыкаясь о препятствия на своем пути. В конце концов я сдалась – и бессильно опустилась где-то посреди огромной бесконечной трубы.
Я должна дать себе обещание обязательно найти дорогу назад. Эта чертова канализация такая же запутанная и сложная, как паутина. А в этой кромешной тьме я даже не в состоянии делать пометки на стенах.
Я хочу домой. Я хочу выбраться отсюда! Пусть даже мне придется терпеть побои от родителей, пусть даже завтра я не смогу пойти в школу, мне все же нужно вернуться…
В конце концов я разревелась навзрыд – и так утратила последние силы. Не помню, сколько я рыдала, но вскоре незаметно уснула.
Мне снился сон. Я лежала дома на своей жесткой деревянной кровати. Под ножки для опоры были подложены кирпичи, а в моих руках засыпал мой младший брат. Во сне он был малышом: пухлым, маленьким, с округлым лицом и длинными ресницами. Честно говоря, мне он тогда так нравился… Особенно когда я засыпала с ним в обнимку; вдыхая молочный аромат его тела и касаясь маленьких пухлых ручек, можно было легко погрузиться в сладкий сон…
Вот только этот парень творил все, что ему вздумается, а еще, в свои-то 4–5 лет, мочился в кровать. И, как подтверждение этому, я тут же почувствовала что-то мокрое и прохладное внизу. Я рассеянно поднялась. В нос ударил неприятный запах – и я сразу же шлепнула брата по его маленькой попке, а затем стянула его с кровати. Конечно, ему это не понравилось, он сопротивлялся и в итоге, широко раскрыв рот, громко зарыдал.
Мать с отцом проснулись моментально – и вместе вбежали в комнату. Мама закричала:
— Что такое? Что случилось?
Младший брат обиженно заныл:
— Сестренка меня бьет!
Чувствуя усталость и злость одновременно, я бросила:
— Он снова описался.
Брат, потирая глаза одной рукой, другой указывал на меня:
— Это не я! Это сестренка!
В ту же секунду мама ударила меня по плечу:
— Сколько тебе лет, что ты еще писаешься в кровать?!
Я недоуменно распахнула веки:
— Это не я…
— Только взгляни на свои штаны! – Ее лицо скривилось от отвращения. – А еще наговариваешь на своего брата…
Я опустила голову и, к своему стыду и удивлению, обнаружила, что мои штаны внизу насквозь промокли. Зловонная жидкость сбегала по ногам и собиралась у стоп, затем растекаясь дальше.
