Книга Джули Чан мертва, страница 150 – Лианн Чжан

В гостиной я шепчу Шеннон:

— Он нам пригодится. Он на моей стороне.

— Мы не можем быть в этом уверены.

— Можем. Ему промыли мозги, и, – я наклоняюсь ближе, – на острове я немного им манипулировала. Он убежден, что только я могу ему помочь. Он мне доверяет. Разве не выгодно иметь на своей стороне одного из членов этой секты?

Шеннон качает головой.

— Он может оказаться неуправляемым. Нет никакой гарантии…

В спальне Виктор смеется – громко и звонко – над мультиком, сверкая белыми красивыми зубами. Глаза Шеннон расширяются.

— Хм. – Она постукивает указательным пальцем по подбородку. – Может, ты и права.

* * *

Проходит неделя. Мы с Фионой сидим перед телевизором, а Шеннон стоит у дивана, скрестив руки, и нервно дышит.

Начинается программа, которую мы так ждали. Перед кирпичной стеной сидит седовласый мужчина.

— Здравствуйте, с вами Кит Моррисон, вы смотрите прямой эфир Dateline NBC. Сегодня наш гость, известный нам только как Виктор, оказался в центре крупнейшего новостного скандала века.

Камера переключается на молодого человека. На нем неприметный коричневый свитер, явно призванный сделать его «ближе к народу», но припудренное лицо придает ему скорее модельный вид. Из-под воротника выглядывает голубая ленточка – копия золотой медали Олимпиады в Ванкувере 2010 года, которую я купила ему на eBay.

До появления Виктора мы отклоняли поток запросов от СМИ. Шеннон советовала держаться в тени, поскольку мои слова могли быть использованы против меня. Но Виктора мы решили выпустить в свет: ничто так не вызывает доверие публики, как привлекательный белый мужчина.

Тем не менее это риск. Шеннон говорила, что свидетелям не стоит общаться с прессой и что Виктора могут даже отдать под суд. Но мы делаем ставку на то, что серьезных последствий не будет: судья ведет дело деликатно, и наказание невинной жертвы культа за попытку высказаться может плохо выглядеть в глазах общественности. В худшем случае Виктор лишится возможности свидетельствовать в мою пользу, но, учитывая других слуг семьи Мельнибург, которые готовы подтвердить сектантскую деятельность Беллы Мари, мы решили, что риск оправдан.

Как бы ни была важна юридическая сторона, суд – это еще и пиар. Если поднять волну положительных отзывов в медиа и сформировать общественное мнение заранее, мы можем значительно увеличить шансы на победу.

— В наши дни полностью изолировать присяжных невозможно, – сказала мне Шеннон. – С такой скоростью распространения информации в интернете они неизбежно наткнутся на статьи или что-то услышат. Если мы правильно разыграем карты, эти сигналы могут повлиять на их решение.

Я напряженно смотрю интервью. Оно происходит в прямом эфире, и любая ошибка может все разрушить. Программа начинается так, как мы и ожидали. Кит рассказывает об острове, кратко излагает последние новости по делу. А потом задает вопросы Виктору. Как была устроена жизнь на острове? Были ли там школы? Сомневался ли он в том, чему его учили? Виктор отвечает, вплетая в ответы те тезисы, которые мы с ним отрабатывали: о промывке мозгов, безумных историях культа, принудительном заключении, подготовке к сексуальной эксплуатации и прочих преступлениях семьи Мельнибург. В целом правда говорит сама за себя. Учитывая его версию событий, отрицать вину Мельнибургов объективно трудно.