Книга Джули Чан мертва, страница 114 – Лианн Чжан

Мы снова танцуем, переполненные радостью и любовью.

Но что-то не так. Анжелик странная. Она говорит, что счастлива, но я ей не верю. Я держала ее за руки, когда она это говорила. Мы были кожа к коже, наша энергия перетекала друг в друга. Моя аура была теплой, золотой, а ее – холодной и синей.

Она лжет.

Она не счастлива.

Она притворяется, и только я знаю правду.

* * *

Время пролетает слишком быстро.

Как-то совсем неожиданно наступает ужин.

Сегодня мы ужинаем в особняке Мельнибург. Полы французского шато мраморные, стены белые, потолки уходят в небо. Наши голоса отдаются эхом, словно призраки вторят нашему смеху.

Мы едим за огромным столом, не меньше пяти метров в длину. Он вырезан из секвойи, из одного-единственного дерева, без распилов, без досок. Это древний дар земли. То дерево, должно быть, прожило сотни лет, а может, и больше, прежде чем его срубили, отшлифовали, отполировали. Тема этого вечера – маскарад. На нас изящные кружевные маски – пурпурные с золотом, синие с черным, белые с алым, – они скрывают наши лица, видны только накрашенные губы. Я так люблю своих девочек, что могу узнать каждую по изгибу верхней губы и по количеству филлера в них.

Сегодня азиатский ужин – в мою честь, по их словам. Повара приготовили паровые булочки и пельмени, утку по-пекински. Салат из эдамаме, лодочки с сашими и суп мисо. На гарнир – кимпаб, чапчхэ и кимчи. А еще много рисового вина. Я пью, пока не заливаюсь ярким румянцем. Музыка напоминает что-то из азиатской исторической драмы – струнные инструменты наполняют пространство пронзительной мелодией.

Белла Мари с улыбкой смотрит на меня. На ней зеленая маска, а синее платье переливается, меняя оттенки при каждом движении. Радужное, как перья колибри. Мне хочется броситься к ней в объятия, чтобы она укрыла меня своими сияющими крыльями.

— За Джули! – говорит она.

— За Джули! – все вторят ей, алкоголь плещется в бокалах.

Мы выпиваем, и внутри разгорается общее тепло, общий огонь. Мы вкушаем изысканную еду. Я макаю кусочек сашими в соевый соус с васаби, кладу на язык. Насыщенный вкус тунца вспыхивает на небе.

— Должна сказать, – обращается Эммелин к Ане, – ты была абсолютно права.

— Права? – переспрашивает Ана. – В чем?

— Насчет Виктора и качелей!

— Ах! Качели!

— Качели! – мурлычет Лили.

Компания снова разражается смехом, и я бросаю взгляд на Виктора, стоящего у двери. Его глаза пусты. Интересно, слышит ли он нас сквозь флейту, струнные и всплески смеха? Интересно, что он чувствует? Интересно, счастлив ли он, как мы?

— Он действует в соответствии с нашими желаниями. – Ана раскачивает ложку вперед-назад, как маятник. – Это прекрасно.

— Великолепно, – говорит София.

— Как хорошо, – говорит Эммелин.

— Я только что вспомнила, – щебечет Майя. – Джули еще не «пробовала» Виктора, ведь она не Хлоя.

— О, точно! – восклицает Эммелин.

— Тебе стоит заняться им в ближайшее время, – говорит Майя.

— Да, поскорее, – добавляет Келли. – Может, позовем его на десерт?

— О, я не знаю. – Я бросаю взгляд на Беллу Мари, и она пристально смотрит на меня своими голубыми глазами, в которых отражается сама Мать-Земля.

Она улыбается. Ее губы идеальные, естественные.

— Может, Джули не любит рубить дрова, – просто говорит она.

— О-о-о, – согласно поют остальные, полностью понимая меня, словно мы одно целое.