Книга Не верь глазам своим, страница 47 – Лариса Соболева

— Добрый день, – сказала она, доставая из сумки отказ из роддома.

— Это вы звонили недавно? – дружелюбно спросила Ирина Евгеньевна, кстати, тембр голоса у нее приятный. – Что же вы стоите? Проходите, садитесь. (Вероника присела напротив, смотрела на биологическую мать, изучая ее вблизи.) Что за дело у вас? Я слушаю.

Вероника развернула лист и показала ей:

— Вам знаком этот документ?

Ирина Евгеньевна подалась вперед, улыбка постепенно сползала с ее лица, она медленно протягивала руку, чтобы взять отказ. Вероника убрала лист, сложила его, сказав:

— Не могу дать вам в руки, мне надо вернуть этот документ в детдом, где я получила его на время. Но у меня есть фотография, вы можете подробно изучить.

Неторопливо, дав «маме» время освоиться с мыслью, что напротив сидит ее дочь, Вероника нашла фото и положила перед ней смартфон. Ирина Евгеньевна опустила глаза, потом подняла их на, так сказать, «снег на голову и гром среди ясного неба» в одном лице, ни слова не сказала. Продолжила нежданная гостья:

— Вам должно быть знакома дата рождения девочки, от которой вы отказались в роддоме. Это я. Да, от меня вы отказались. Сомневаетесь? Позже можете убедиться, если захотите, вот…

Вероника захватила пальцами кончики своих волос, потянула, затем подняла руку и проверила на свет, есть ли зажатые в ладонях волоски. Три попалось, она еще раз потянула себя за волосы, выдернула еще, достала маленький прозрачный пакетик, все упаковала в него и положила на стол со словами:

— Это мои волосы, а в пакете мои состриженные ногти, этого достаточно, чтобы сделать тест ДНК для вашего же спокойствия. Что я этим хочу сказать… Вам не стоит меня бояться, я не собираюсь врываться в вашу жизнь, в вашу семью, мне не нужны ни ваши деньги, ни вы сами. Я выросла из того возраста, когда необходима мама, у меня самой есть дети. Имя моего отца мне тоже ни к чему, наверняка у вас была причина так поступить. Повторяю, мне все это неинтересно, так что успокойтесь, я не угроза вам.

— Но ты зачем-то приехала ко мне… – глухо, тем не менее взволнованно произнесла Ирина Евгеньевна.

— Хочу выяснить только одно: я родилась одна или у вас родились две девочки? Мне необходимо это знать. Вопрос жизни и смерти. Моей жизни и смерти на данный момент.

Вероника говорила короткими фразами, чтобы каждое слово попадало в самое сердце этой женщины, чтобы она поняла, как нужна правда о ее брошенной дочери. А та смотрела на нее глазами точь-в-точь как у Вероники, даже ободок синий вокруг радужной бледно-голубой оболочки такой же, смотрела не мигая, заметно бледнела, меняясь на глазах в худшую сторону, уж и не казалась красивой.

— Похожа на меня, – констатировала тихо Ирина Евгеньевна.

Получается, думали обе об одном и том же. В сущности, коротенькой фразой она признала дочь, но Веронике не это нужно, она остановила взгляд на совершенно чужой женщине и хотела услышать четкий ответ, но та спросила:

— А почему тебя так интересует это?

— Потому что у меня возникла проблема. Не знаю, для чего, но кто-то записал видео, там секс: я и парень, которого никогда не видела. Но и я в том компромате не я. Понимаете? Никогда не изменяла мужу, а на видео и голос мой. Из-за фейка я лишилась детей, мужа, дома. Осталась, что называется, у разбитого корыта без вины. Естественно, хочу найти тех, кто меня так гнусно подставил, оболгал, лишил чести и семьи, а врагов как таковых не имею, но… получается, они у меня есть. Первое, что пришло на ум, существует сестра-близнец, потому что такого сходства не бывает у посторонних людей. И тогда я стала искать вас, чтобы вы подтвердили или опровергли мои догадки. От вашего ответа зависят дальнейшие мои поиски. Скажите правду… пожалуйста… мне она очень нужна. И больше вы не увидите меня никогда, обещаю.