Книга Груз с особой печатью, страница 31 – Александр Тамоников

— Утром будет видно. Сейчас сказать что-то уверенно я не могу, — ответил летчик. — Хотя, честно сказать, я в этом сомневаюсь, — добавил он.

— Почему? — спросил Выдрин.

— Для самолета нужен хоть какой-то разбег, чтобы взлететь, а тут его нет. Да и снега за ночь еще больше навалит, — сокрушенно заметил Лешаков.

— Что ж, тогда все обсуждения откладываем до утра, — подвел итоги совещания Шубин.

Оставив Выдрина на посту, Глеб вместе с Карелиным и пилотом влез в салон самолета. Пассажиры спали. Из ящиков и почтовых мешков соорудили что-то вроде большой кровати, на которую все и повалились.

— Что, уже утро? — сонным голосом спросил Шубина Чичхавидзе, рядом с которым Глеб стал устраиваться.

— Спи, тебе до дежурства еще два с половиной часа, — успокоил Жорика Глеб.

Он положил голову на локоть, укрылся полушубком и попробовал уснуть. Но как это обычно с ним бывало в таких тревожных и не совсем понятных ситуациях, заснул не сразу. Почему-то на ум ему пришел Толик Зубов.

«Как он там? — думал Глеб. — Наверное, наша часть уже начала наступление, и ему сейчас не до того, чтобы горевать о потере сразу двоих своих друзей. Он-то уж точно не лежит сейчас в землянке и не думает, как там Шубин и чем он, то есть я, занят».

Глеб вздохнул. Хотелось повернуться на другой бок, но он боялся разбудить чутко спавшего рядом младшего лейтенанта. Незаметно для себя уснул.

Разбудил Глеба штурман Иван Жаров. Потряс за плечо и негромко позвал:

— Товарищ капитан, рассвело уже. Вставайте.

Глеб сразу же открыл глаза. Осмотрелся. Проснулись уже почти все. Проснулись и вышли из самолета на мороз. Спала только лежавшая на самом дальнем конце самодельной лежанки Наденька. Но и она, словно бы почувствовав на себе пристальный взгляд Шубина, зашевелилась, а потом и села, протирая глаза и удивленно осматриваясь вокруг, словно бы вспоминая, где она и что вообще происходит.

Шубин встал и, поеживаясь от холода, пошел следом за Глебом к выходу. Метель к утру утихла так же внезапно, как и началась накануне вечером. Не чувствовалось даже самого маленького ветерка. Ярко светило солнце, которое в горах всходило раньше, чем в низине. Было тихо и морозно. Создавалось обманчивое впечатление, словно и не было накануне никакой непогоды и их самолет не упал под ударами ветра и снега, а специально приземлился в этом ущелье для ознакомления с горными красотами. А полюбоваться и вправду было чем. Глеб никогда еще не видел столь величественной и одухотворенной картины вживую. Разве только на полотнах художников, когда ходил в Третьяковскую галерею или еще школьником посещал вместе с классом Исторический музей, ГМИИ имени Пушкина.

Все мужчины стояли вокруг доктора Карелина, и тот им что-то говорил. Но как только Глеб сошел с лестницы, все взоры разом устремились к нему. Потом, не сговариваясь, все, включая штурмана Жарова, выстроились в одну шеренгу и продолжили смотреть на Глеба так, словно от него одного сейчас зависела их дальнейшая судьба и жизнь.

Шубин хотя и понимал, чего именно все от него ждут, но все-таки несколько смутился и, откашлявшись, сказал:

— Вольно. И давайте, хотя воинскую дисциплину никто не отменял, впредь не будем перегибать палку. Я выбран командиром не для того, чтобы все выстраивались передо мной в ожидании какого-то конкретного приказа, а для того, чтобы нам было легче решать некоторые вопросы и проблемы, которые будут у нас с вами возникать. Кстати, вопросы имеются?