Книга Груз с особой печатью, страница 105 – Александр Тамоников

Шубин отчего-то не очень удивился, когда узнал, как зовут венгра. Он подозревал с самого начала, что перед ним не рядовой солдат. Простой солдат не станет так лихо гарцевать на лошади и так ловко похищать девиц на скаку, тут нужна определенная сноровка и навыки.

— И что этот дворянин без двора тебе рассказал? — спросил Глеб. — Кто был тот, второй, который успел с ним удрать в монастырь и которого вы пристрелили?

— По его словам, это был его слуга. Он так и сказал — это мой слуга, которого он сделал своим денщиком. Ну, или что-то вроде денщика. Во всяком случае, я понял так.

— Вполне может быть, — кивнул Глеб. — Теперь понятно, почему именно он прикрывал их бегство и стрелял в меня. Ты спрашивал о мешках с почтой и медикаментах?

— Спрашивал, — ответил Выдрин. — Он сначала не хотел ничего говорить, но потом, наверное, передумал и сказал, что приказал отвезти все, что оставалось в волокушах, сюда, в монастырь. А вот когда я спросил, куда именно они все спрятали, он рассмеялся и сказал — ищите сами. Думаешь, он не соврал? Что-то меня берут сомнения в правдивости его слов.

— Почему? — посмотрел на него Шубин. — В целом все логично. Если груз не остался в деревне и письма не были сожжены там же, то высока вероятность того, что все находится в стенах монастыря.

— Все так, — согласился с доводами Глеба Выдрин. — Но, понимаешь, какое дело… Я привык иметь дело с шифровками, а вот с людьми… В общем, я не очень большой знаток психологии. Но когда я наблюдал за лицом этого Генриха, то заподозрил, что он врет. Может такое быть?

— Может, — кивнул Шубин. — Скорее всего, и впрямь врет.

Уж кому, как не ему, было знать, что на допросах частенько бывает так — язык или врет из страха наказания, или специально, чтобы ввести в заблуждение того, кто его допрашивает. Если вдруг этот знатный венгерский нацист раскусил, что Выдрин неопытен в ведении допросов, то он запросто мог и соврать. Поэтому, чтобы удостовериться в словах Выдрина, Глеб решил сам спросить у Штура, куда он велел спрятать груз с волокуш.

Повернувшись к венгру, он спросил, переходя на немецкий язык:

— Так что? Вы и вправду велели спрятать лекарства и письма в монастыре?

— Я уже ответил на этот вопрос вот этому человеку, — небрежно кивнул в сторону Выдрина пленный. — Мне нечего больше добавить. — Едва заметная ухмылка скользнула по его губам, а взгляд при этом переместился с лица Шубина вниз и влево.

Это невольное движение и ухмылка не понравились Шубину. Да, наверно, и впрямь венгр скрывает правду.

— Хорошо, — сказал Глеб, сделав вид, что поверил словам Штура. — Мы поищем. Если все так, как вы говорите, то найдем то, что нам надо. А если нет? — Он посмотрел на венгра, улыбнулся одними уголками губ и подмигнул ему. — Что будет, если не найдем? Думаю, догадаться несложно, не так ли? Мы пришли в горы не для того, чтобы поймать вас. — Глеб сел напротив венгра и, глядя ему прямо в глаза, продолжил: — Наш самолет попал в непогоду и вынужден был сесть северо-западнее горы, на которой мы сейчас с вами находимся…

Глеб замолчал и с еще большим интересом стал смотреть на Штура. Тот сидел спокойно. Но Глеб видел, что спокойствие пленника было только внешним. Глаза венгра бегали из стороны в сторону, словно бы не находили себе покоя и не могли остановить взгляд на чем-то одном. Все говорило о том, что пленный о чем-то усиленно думает. Вот только о чем? Неужели еще надеется сбежать? Но куда? И как?