Книга Безмолвный перевал, страница 48 – Александр Тамоников

Задерживать мнимых торговцев, едущих с севера к белуджам, люди Бахира не видели резона, поэтому по возвращении Балоха с Дорохиным караван возобновил движение.

— Скажи, Балох, ты представил нас как узбеков, потому что Дорохин на узбека похож? — поинтересовался полковник, которому хотелось проникнуть в недра острого и подвижного ума белуджа.

Агент помотал головой:

— Не очень-то похож, разве чуть-чуть. Просто в моих краях мало кто знает, как выглядят узбеки. Зато белуджей хорошо знают, поэтому глупо было сказать, что вы из моего клана. Нас бы поймали на вранье. Твой человек на белуджа лицом совсем не похож. На пушту не говорит, а многие белуджи говорят. Было бы странно, что в караване только я один говорю на пушту. И верблюды у вас бедные.

— Как это, бедные?

— Мы народ небогатый, но верблюдов наряжаем красиво. На шею обязательно ковровые ошейники, седло покрываем паласом, на голову украшение с бубенчиками. Головного верблюда украшают особо, ему два ковровых ошейника надевают, а на передние ноги наколенники.

— Каждый раз так?

— Нет, конечно. Если ехать недалеко и по неважному делу, то садишься на бедного верблюда, как эти. Но караван, кочевка или свадебная процессия должны быть яркими и пышными.

Богданов не сразу понял информатора, и тот терпеливо объяснял смысл тех или иных слов и обычаев, за этими словами стоящих, радуясь интересу русского воина к белуджской культуре, которая казалась Балоху лучшей на земле.

Путь тянулся бесконечно, как вдруг впереди вновь показались огоньки, много-много огоньков. От жилья потянуло запахами лепешек и козьих шкур. Голодные верблюды негромко захрюкали, вдыхая теплый воздух, напоенный дразнящим ароматом сытной болтушки для скота. Линию горизонта закрывали невысокие шатры, похожие по очертаниям на бродячий цирк-шапито.

Балох дал знак, что караван приближается к стоянке клана, но Богданов и сам это понял. Перед группой «Дон» раскинулось временное поселение белуджей.

От стоянки отделились несколько мужских фигур, окликнули путников, проводник гаркнул что-то в ответ. Мужчины засуетились, помогли путникам слезть с верблюдов и снять поклажу. По зову одного из мужчин набежали мальчишки-подростки, взяли верблюдов под уздцы и повели к стоявшему в отдалении плетеному навесу.

В общей толчее показался гибкий стан, укутанный в одежды с головы до пят. Волосы скрывал длинный, до поясницы, платок, однако лицо открыто. У белуджских племен женщинам необязательно носить чадру. В темноте ночи лицо незнакомки выглядело угольно-черным, лишь белки сверкали. Глаза ошарашенного Богданова округлились. Присмотревшись, он обнаружил, что показавшаяся чернокожей женщина действительно обладала негритянскими чертами — широким носом, толстыми губами, выпирающими зубами и крупной, выдвинутой вперед нижней челюстью.

Негритянка не переставала щебетать и кланяться ночным визитерам. Балох перевел ее приветствия:

— Моя жена Садаф приглашает вас в шатер для гостей, она отнесет туда ужин и напитки.

— Мы благодарим хозяйку, — ответил за всех Богданов.

По пути к шатру он не удержался и спросил:

— Твоя жена не белудж, так ведь?

— Она мекрани.

Как объяснил Балох, словом «мекрани» зовут живущих в приморском иранском районе Мекран дальних потомков от смешанных браков белуджей с чернокожими невольницами-кениз, завозившимися в Персию из Африки в далеком прошлом. У всех мекрани признаки, унаследованные от кениз.