Книга Безмолвный перевал, страница 40 – Александр Тамоников

Удивленно задрав правую бровь, информатор пересчитал купюры и кивнул в знак согласия. Затем порылся в тюках, пощупал материю, причмокивая губами, пару раз как бы машинально провел пальцами по своей модной жилетке, верно, прикидывая, какую красоту пошили бы из таких отрезов его жена и сестра. Видать, редкостные умелицы живут в шатре Балоха. Надо сказать, женщины наруи вообще славятся как мастерицы, на Востоке здорово расхватываются изготовленные ими шерстяные ковры и другие вещи.

Ясно теперь, что подарить молчаливому агенту за услуги, раз уж он денег не берет.

* * *

По левую руку тянулись бугры барханов. Крепкий ветер заставлял их «куриться», делая похожими на вулканическую гряду. Будь ветер еще сильнее, и над верхушками барханов взвились бы крутящиеся столбы песка, словно «вулканы» начали одновременно извергаться.

Ветер дул удачно, в лицо не попадал и песок с барханов уносил в сторону от караванщиков. Непонятно откуда выскочил взъерошенный клубок перекати-поля и с шуршанием, задорно подпрыгивая, принялся карабкаться по склону одного из барханов. Растительность, пусть и чахлая, здесь была повсюду. В отличие от глинистых пустынь, песчаные лучше накапливают влагу. Здесь на метровой глубине залегает слой сырого песка, не говоря уж о колоссальных подземных морях грунтовых вод, что простираются ниже ста метров от земной поверхности и местами поднимаются по трещинам в породах, образуя артезианские источники. Кроме того, не стоит забывать, что стояла весна, когда пустыни бурно зеленеют.

Вот и здесь, у подножия барханов, ветвились полынь, итсегек, селин — не сухие и побуревшие, а покрытые свежими зелеными листочками. Местами заросли становились плотнее, превращаясь в зеленовато-коричневые коврики, из которых торчали прутики сочной осоки. Она говорила о том, что эти барханы движутся очень медленно и в ближайшее время остановятся навсегда. Растения захватили и закрепили бродячий песок, как некогда закрепили за землей азиатских номадов. Многие белуджи, например, бросили кочевой образ жизни и перешли к земледелию; коснулось это в том числе и некоторых наруи, сородичей Балоха, из долины Бампура.

Балох и Дорохин ехали в авангарде, следом за ними вытянулись остальные. Путники изредка перебрасывались фразочками, но по большей части угрюмо молчали, пытаясь удержаться в седлах. С гарнизоном не связывались, оттуда сигналов тоже не получали, полковник запретил радиообмен без крайней необходимости.

Ехать было непривычно и неудобно. Особенно смущало то, что сидеть приходилось не между горбами, как показывают в фильмах, а позади горбов, почти на крупе. Агент объяснил, что для долгих поездок классическая посадка между горбами не годится, она травмирует спину животного. Ехать же им предстояло почти три часа. Где-то через часа полтора, то есть на середине маршрута, белудж обещал устроить привал, поскольку дольше двух часов передвигаться на верблюде утомительно, причем неподготовленному наезднику особенно. По правде говоря, группа «Дон» не отказалась бы от привалов каждые полчаса, поскольку в ней подготовленных наездников, естественно, не оказалось, и уже через двадцать минут у всех затекли ноги, а зад начало ломить от напряжения.

«Полцарства за коня!» — мысленно потешаясь над самим собой, взмолился Богданов.