Книга Безмолвный перевал, страница 105 – Александр Тамоников

Все эти дни, миновавшие после операции в Сулейманах, спецгруппа «Дон» занималась сбором и анализом информации, попутно укрепляя контакты с племенем буздар, находила цели для ГРУ и армии. Благодаря слаженной совместной работе все три горных маршрута удалось надежно и, главное, надолго заблокировать. Теперь, скорее всего, враг примется искать новые пути, которых, к сожалению, на афгано-пакистанской границе немало.

Как бы то ни было, «Стингеры» против советской авиации пока не применялись, хотя никто не сомневался, что за первой партией последуют и другие поставки этого опасного оружия. Пройдут несколько месяцев, и афганское небо бесповоротно изменится.

И не только небо. Менялся весь мир, Богданов это чувствовал. Восьмого апреля, когда спецгруппа «Дон» готовилась покинуть Афганистан, Вячеслав Антонович узнал из газет о начале в СССР перестройки. Так глава государства назвал новый курс в политике и экономике, выступая на мероприятии в одном из волжских городов, кажется, в Тольятти.

Слухи о новом курсе ходили в спецслужбах и ранее, теперь вот красивое, многообещающее слово открыто прозвучало на весь СССР. Что сулят перемены стране и народу? Полковник помнил предыдущую перестройку, как называл свою программу Никита Хрущев. Помнил Богданов и колоссальные бедствия, которые она принесла. Видел, что ее пагубные последствия не преодолены до сих пор, несмотря на косыгинскую реформу.

В середине пятидесятых Богданов начинал службу в спецназе госбезопасности, тогда еще толком неоперившийся, равнявшийся на легендарного майора Павла Семенова. Во время вылазок за рубеж ужасался ситуации в мире. С неменьшей настороженностью наблюдал негативные изменения у нас, словно в стране шла реставрация капитализма.

Массово закрывались предприятия, одних кирпичных заводов было уничтожено восемь тысяч из двенадцати. Разорены почти все артели промысловой кооперации, причем их работники не получили никакой компенсации от государства за потерянное имущество. Похоронена программа степного лесоразведения, что превратило освоение целины в громкую политическую фикцию. А сколько намеченных к строительству портов, каналов и других важных транспортных узлов так и не появились на карте СССР! И это — капля в море, только то, что касается народного хозяйства. Если же брать общественную и культурную жизнь, то последствия произвола Никиты пером не описать.

Уж не повторится ли в 1980-х хрущевский эксперимент? Думать о плохом не хотелось. Команда Богданова надеялась, что перестройка «запустит чистую воду новых ручьев в реку советской жизни», как витиевато, в подражание газетному стилю выразился исполненный оптимизма Александр Дубко.

В таком приподнятом настроении спецгруппа уезжала из Афганистана. На сей раз отдельного рейса команде не выделили, поэтому добираться до границы приходилось, что называется, на попутках. Сначала из Кандагара в Герат на самолете, оттуда до Кушки на новеньком, но уже покрытом пыльным «пустынным загаром» грузовике «Урал».

Даже близ Кушки Афганистан не отпускал полковника. Пока остальная группа думала о доме, Богданова не оставляли мысли о стране, остающейся позади. Машину потряхивало на неровной дороге. Ребята негромко пели. На каждой кочке они легонько болтались из стороны в сторону, причем синхронно, словно не дорожная тряска их мотала, а они сами ритмично раскачивались и в такт песне: