Книга Измена. Мы теперь чужие, страница 36 – Елена Полярная

Дарья

Напряжение в семье сестрёнки только росло, но уже не забавляло меня как раньше, а заставляло нервничать. Надо было быть слепой, чтобы не видеть, как сильно поменялось отношение Тани ко мне. Больше она не крутилась вкруг меня и порой в её взгляде я могла прочесть вопрос «а когда же она уже съедет?». И это пиздец как сильно меня раздражало. Мне не нравилось, что она стала проявлять ко мне подобное неуважение, корча из себя не пойми кого. Если у неё проблемы с мужем и она ему не доверяет, то это сугубо её дело и она должна сама с ним разбираться, а не вымещать своё недовольство на других.

Понимая, что у Тани мне больше нечего делать и настанет день, когда она внаглую подойдёт ко мне и скажет, что я обязана съехать, я стала больше времени проводить с родителями, надеясь, что они, как и раньше, предоставят мне небольшую материальную помощь. Вот только шли дни, а заветных слов я так и не услышала. Но и попросить напрямую мне не позволяла гордость. Родные бы явно заклевали меня фразами, что я в своём возрасте должна зарабатывать самостоятельно, как это делает их любимая Таня.

Ещё и с Давидом всё было как-то непонятно. Я ему явно понравилась, и мы уже несколько недель как переписываемся, но никаких решительных действий с его стороны не было. Он словно сомневался, стоит ли ему бросать Машу ради меня или нет. А в этом тоже было мало чего приятного. Мне просто не хотелось думать, что существует мужчина, который может предпочесть не меня, а какую-то идиотку, не отличающуюся никакими внешними данными.

Короче, всё шло совсем не так, как я планировала, и это сильно влияло на меня, из-за чего моё настроение скакало как мяч. Наступил момент, когда я стала всерьёз задумываться о том, чтобы увести у Тани Андрея, чтобы у меня хоть кто-то был, раз больше неоткуда было ждать помощи. Но таким необдуманным шагом я могла только сильнее всё испортить.

Ещё невыносимее стало жить в квартире Тани, когда её дочка заболела. Не знаю даже почему, ведь сестра почти не обращала на меня внимания, что мне нравилось. Но вот было нечто такое, что раздражало меня в ней в разы сильнее, чем обычно. Может то, как она заботилась о Кате, проявляя к ней настоящую материнскую нежность, которой я была лишена, а может и её попытки делать вид, что у неё всё под контролем и она владеет ситуацией.

И когда наши родители пригласили нас в театр, но согласилась одна я, стало понятно, что надо пользоваться моментом и поговорить с мамой, аккуратно дав ей понять, что я бы не отказалась от небольшой помощи.

Но кто бы знал, чем для меня закончится этот вечер!

Возвращаясь после театра домой, я чувствовала себя отвратительно. Мама довольно грубо сказала, что мне пора брать жизнь в свои руки и не зависеть от чужой помощи, и отец её в этом полностью поддержал, добавив, что он мной разочарован. И это произошло как-то слишком неожиданно. Вроде мы с ними мило болтаем, я закидываю в разговор аккуратный намёк на их родительский долг, а они в ответ набрасываются на меня с обвинениями, что я проживаю свою жизнь впустую.

Не желая тратиться на такси, я согласилась на предложение отца подвезти меня до дома Тани. Но пока мы ехали, я молчала, чтобы не наговорить лишнего. Хотя меня так и распирало от желания сказать что-то наподобие — «А вот своей любимой и родной дочурке вы бы сразу же помогли без каких-либо нравоучений и раздумий!».