Книга Чужак и не его Сновидица, страница 92 – Рина Белая

— Где вы, проклятые, умудряетесь? Все дорожки во внутренних дворах еще до рассвета почистили и песком засыпали!

— Значит, плохо засыпали, – сквозь зубы выдохнула девчонка.

Сестра коротко махнула зеленоплащникам на свободную койку.

— Туда. Осторожно… Случилось-то что?

— Она поскользнулась, – спокойно ответил первый. – На переходе около Зимнего сада. Там с крыши натекло.

Я дождалась, пока дежурная сестра закончит с девчонкой. К этому моменту настой уже остыл, и я молча допила последние горькие глотки, потом поднялась с койки и показала сестре пустую чашку. Та окинула меня взглядом, недоверчиво хмыкнула и наконец кивнула.

— Можешь идти.

Я быстро поставила чашку на тумбу, подхватила шар и почти сразу выскользнула за дверь, пока она не передумала.

Коридор встретил меня тишиной и одинокой мужской фигурой, стоявшей напротив кабинета магистра Руарка. Ивен чуть привалился плечом к грубому камню стены и смотрел прямо перед собой, словно кого-то ждал. Манжета была расстегнута, край рукава отогнут, и на бледной коже темнела неровная полоса ожога. Я успела заметить ее только мельком, прежде чем он поднял голову.

При моем приближении он не шевельнулся, но я почти физически ощущала на себе его взгляд.

Сильнее сжав шар, я опустила голову, моля Зарницу лишь об одном – стать невидимой и раствориться в серости этих стен. Мне казалось, что мокрое пятно от травяного настоя на подоле видно из другого конца коридора, а позор моего утреннего «побега» в сорочке до сих пор висит в воздухе между нами. Я прошла мимо, так и не решившись поднять глаза, чувствуя, как лицо снова начинает гореть от стыда.

Чем ближе я подходила к массивным дверям, ведущим во внутренний двор, тем холоднее становился воздух. Каменный пол холодил ноги даже через сапоги. Мой плащ так и остался в келье, а идти через весь двор под непрекращающимся снегопадом в одном платье было очередной не самой разумной идеей. Но возвращаться назад мне не хотелось совершенно.

Я уже потянулась к железной ручке, когда сзади послышался легкий, почти бесшумный шаг. В следующую секунду на мои плечи лег тяжелый плотный плащ. Темно-бордовая ткань с глухим шелковым отблеском Хранителей Истины оказалась удивительно теплой.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Ивен стоял совсем рядом.

— На улице холодно, – спокойно сказал он.

Потом молча накинул мне на голову капюшон, поправляя мех у виска так спокойно, будто делал это каждый день.

Я не совсем понимала, что вообще означает такой жест и что должна делать в подобной ситуации. Наверное, следовало поблагодарить его или отказаться, но вместо этого я только тихо спросила:

— Разве тебе не нужно лечить ожог у магистра?

— Позже, – коротко ответил он.

Я только ниже натянула капюшон, скрывая лицо, и плотнее запахнула плащ, чтобы по темно-синему платью никто не догадался, к какому Крылу я принадлежу. А потом, крепче прижав к груди стеклянный шар, вышла во внутренний двор навстречу морозному воздуху.

Кажется, это его позабавило. Я услышала за спиной короткий смешок, но оборачиваться не стала, только быстрее пошла по заснеженному двору. Ивен догнал меня через несколько шагов и пошел рядом, легко подстраиваясь под мой шаг.

Во дворе оказалось неожиданно людно даже для воскресенья. Первый снег в Обители всегда превращался почти в маленький праздник, особенно для младших воспитанников. Они носились у края двора, лепили кривые снежки, пытались поймать снег ртом и визжали всякий раз, когда кто-нибудь падал в сугроб. Ребята постарше уже успели слепить вдоль дорожки кривого снеговика с перекошенным ведром вместо головы, и теперь спорили, чем можно заменить морковку, которую полагалось вставить вместо носа. Чуть дальше мальчишки из младших Крыльев швырялись снежками, пока одна из наставниц не рявкнула на них с галереи.